Уважаемый господин дурак

Томоэ мне много о вас рассказывала, – отозвался внук барона почти женственным голосом.

– А это… – Томоэ какой-то миг помедлила, – Гастон Бонапарт. Он приехал из Франции и остановился у нас.

При слове «Франция» лицо Осако мгновенно напряглось – да и не только у него. Сидевшие за соседними столиками тоже повернулись и устремили на них взгляды.

– Вы не будете столь любезны, чтобы разрешить мне присоединиться к вам?

– Пожалуйста, – с раздражением ответил Такамори: он уже понял, что почти все посетители кафе с интересом за ними наблюдают.

Без дальнейших церемоний Осако пододвинул свое кресло к их столику и сразу вступил в беседу с Гастоном.

– Для меня большая честь иметь возможность поговорить с настоящим французом.

– Да, да, – Гастон протянул большую руку и поздоровался с Осако.

– Каждый, кто приходит в это кафе, – большой любитель французского искусства.

Как раз в этот момент Такамори случайно взглянул на входную дверь и увидел за нею парня в куртке, который хотел продать Гастону непристойные фотографии.

И в этот раз он был не один. Рядом с ним с ноги на ногу переминался мужчина крепкого телосложения в ярком спортивном костюме. По внешнему виду он вполне мог сойти за бывшего боксера. Периодически они прижимались лицами к стеклянной двери, чтоб получше разглядеть столик Такамори. В панике Такамори стал искать глазами другой выход из кафе и, не найдя его, понял, что им еще придется встретиться с этими бандитами.

– Вам понравился Токио? Очень грязный город, не так ли? А вот Париж – великолепный город… Мировой центр искусств… каштаны и Сена. Токио – такое ужасное место, его даже нельзя сравнивать с Парижем, верно?

Обращаясь к Гастону и Томоэ, Осако продолжал высказываться о Токио и Японии в подобном тоне. Презрение к стране, в которой родились, и к городу, в котором жили, было одной из характерных черт франкофилов.

Гастон смотрел на Осако, широко раскрыв глаза, и по выражению его лица невозможно было сказать, понимает ли он, о чем речь. Но даже недалекий в таких делах Такамори понял, что Осако фактически адресовал свои слова не Гастону, а Томоэ.

– Кроме того, японцы сегодня, как обезьяны, во всем подражают американской культуре… Гастон-сан, вы понимаете японское выражение «подражать как обезьяна»?

– Обезьяна? – сонно переспросил Гастон.