Угольная крошка

Напоследок, прежде чем припарковать машину у дома Ульсенов, они исследовали каждый сантиметр прибрежного шоссе вплоть до самого аэропорта и вернулись по редко используемой дороге мимо старейшей электростанции Лонгиера. Элла могла быть где угодно: в тени сугробов, в заброшенных строениях и покосившихся от времени избушках. Кнуту пришло в голову, что он никогда раньше не видел всех этих домов. Только сейчас, высматривая места, где отец с дочерью могли бы укрыться, он понял, что Лонгиер представлял собой целый лабиринт укромных уголков.

И вот они вновь сидели в машине у дома в Бломюре.

– Ну, теперь мы знаем, где их нет, – произнес наконец Кнут с наигранным оптимизмом. – Осталось проверить, не зашли ли они к кому-нибудь из друзей или знакомых. Куда бы он мог пойти в гости с Эллой, как думаете?

Однако круг знакомств семьи Ульсен нельзя было назвать обширным. «Мы же приехали совсем недавно». Туна сжалась на заднем сиденье, вид у нее был измученный.

– У Стейнара есть пара приятелей на шахте. Иногда на выходных они выбираются вместе покататься на снегоходах.

А так остаются только соседи, но мы знакомы не настолько хорошо, чтобы ходить друг к другу в гости. Я участвую в подготовке Праздника солнца и была на паре заседаний, но… – голос ее оборвался, и она обхватила голову руками.

Кнуту потребовалась всего пара телефонных звонков, чтобы выяснить имена приятелей Стейнара. Но один не брал трубку, а другой – Ларс Уве Беккен – понятия не имел, о чем говорит Кнут. Он уверял, что не видел Стейнара уже несколько недель.

Глава комитета по подготовке к празднику, пожилая дама, жившая в Лонгиере с начала семидесятых, единственная из всех, кому звонил Кнут, приняла случившееся близко к сердцу.

– Стейнар забрал Эллу из садика, не сказав матери? Ох, ну и дела, – она задумчиво выдохнула. – Увы и ах, но они, конечно, не у меня. Боже, что же делать? Говорите, весь город уже обыскали?

Голос ее звучал так тревожно, что у Кнута кольнуло сердце. Он бросил быстрый взгляд на часы. Была уже половина седьмого.

Они зашли в дом. Что еще оставалось делать? Туна первой поднялась по лестнице и уселась в кресло в гостиной как была, в пуховике и сапогах. Будто ее дом ей больше не принадлежал, будто она пришла в гости.

– Сможешь сварить нам кофе? – обратилась к ней заведующая самым будничным тоном. – А печенье у вас есть? Мы тут все голодные с обеда.

Туна подняла на нее удивленные глаза, но затем все же встала и вышла на кухню. Кнут повернулся к Ингрид.