Угольная крошка

У крыльца детского сада было множество следов, маленьких и больших, оставленных родителями. У дальнего конца здания кто-то протащил санки по сугробу, завалив дорожку снегом. А за следами полозьев отпечатков ног, идущих в сторону площади, было уже так много, что не сосчитать.

Он повернулся и пошел в обратном направлении. Здесь следов было не так много, но он понимал, что среди них остались и его собственные. На полпути от детского сада к отелю «Полар» два подозрительных следа пересекали дорожку, шли мимо новой больницы и исчезали.

Скрепя сердце Кнут отомкнул дверь детского сада и зашел внутрь. Он никогда не бывал там раньше, но планировка оказалась предельно простой, так что игровую для детей постарше, от четырех до шести, не составило труда найти. «Вторая шахта» гласила большая надпись на двери, сделанная как бы детской рукой. Освещение в комнате было выключено. В полутьме он мог различить большой стол, окруженный детскими стульчиками, коробки с цветными карандашами, детские рисунки, пластмассовые игрушки, мишек и кукол.

Кнут чувствовал себя здесь чужаком. Сам он в детстве не ходил в садик. В его родной деревне в Эстердалене такого заведения просто не было. Он играл с приятелями, и игрушками им служили шишки, камни, самодельные удочки и все прочее, что попадалось под руку. Мир игрушек в пастельных тонах и специальной детской мебели был ему недоступен. Он понятие не имел, что ему следует искать.

Темный коридор вел к двери на задний двор, где располагалась детская площадка.

Он отпер дверь и вышел на крыльцо. Фонари вдоль дороги на Бломюру бросали лишь слабый отблеск на заснеженную площадку. Далеко вверху он мог различить угол дома Ульсенов.

Кнут осознавал, что это лишь игра воображения, и все же что-то угрожающее чудилось ему в сарайчике в дальнем углу площадки. Он стоял в собственной тени, засыпанный снегом по самую крышу. Дверь его была заперта. Теперь, оставшись наедине с собой, Кнут мог наконец допустить в голову мысль о том, что Элла, быть может, мертва.

Убийства детей случались на Большой земле. Почему бы им не случиться и на Шпицбергене? Но в сарайчике не было никого, ни живого, ни мертвого. В одном углу высился штабель санок, в другом стоял ящик с детскими лопатками и метлами. Пол был покрыт снегом и щебенкой. Холод здесь внутри ощущался еще сильнее.

Сугробы за сарайчиком лежали в глубокой тени. Кнут заметил, что по ним несложно забраться до верха ограды, даже для самых маленьких.