Удержи меня. Здесь

И в конце концов благодаря тебе люди становятся не только сытыми, но и – в лучшем случае – счастливыми.

Пока я одной рукой жарю панкейки, а другой варю яйца пашот, успевает приготовиться вторая партия маффинов. Следом в духовку попадает чизкейк.

По-моему, в работе на кухне есть что-то медитативное. Руки всегда заняты, и разуму не остается ничего, кроме как отдавать им команды, а потом следить за их исполнением. Тело находится в полной гармонии с окружающей средой. Многозадачность во время приготовления пищи напоминает танец.

Только вместо бита происходящее определяют привычные движения.

Так пролетает час за часом. Я кладу начинку в бейглы, жарю яйца, делаю тосты и пюре из авокадо. Приправляю и пробую, измельчаю, нарезаю, давлю. А когда появляется свободная минута, освобождаю рабочее пространство, чтобы потом начать все по новой.

– Эй, Малик, – наконец кричит на кухню Рис. – Уже два часа. Я убрал меню завтраков. Можешь расслабиться.

Обернувшись, поднимаю вверх большой палец. Вытираю руки о когда-то белый фартук.

– Спасибо, мужик. Как раз вовремя.

Честно говоря, я и не заметил, в каком напряжении прошли последние несколько часов. Зато сейчас, после того как перевел дыхание, понимаю, что устал.

– Оставь фартук здесь, и пойдем со мной. Я приготовлю тебе кофе, – говорит Рис.

Я с благодарностью киваю. Кофеин – это именно то, что мне сейчас нужно.

Перед тем как выйти в зал, мою руки и умываюсь. В кафе занято всего три столика. Все накормлены. Моя работа выполнена.

Когда я снова обвожу взглядом кафе, то замечаю за столиком двух девушек. В этот момент одна из них поднимает голову и смотрит на меня.

– Малик, – кричит она. – Как я рада тебя видеть! – Это Тамсин, девушка Риса, которая сыграла немаловажную роль в том, что сейчас у него все так хорошо. Его история – одна из самых невероятных, которые я когда-либо слышал. Он просидел в тюрьме шесть лет, хотя был невиновен. А после освобождения у него ушло несколько месяцев на то, чтобы привыкнуть к этому миру.

Могу представить, как он, должно быть, себя чувствовал, потому что у меня тоже есть прошлое в тюрьме для несовершеннолетних Перли. Правда, мое единственное оправдание – это подростковая глупость и цвет кожи, который не в почете у определенных структур. Но, в отличие от Риса, мне не пришлось провести всю юность за решеткой.

Тамсин подходит ко мне и обнимает. Мне приходится наклониться, потому что она чуть ниже, чем я. Вернее, это я чуть выше ее.