Удержи меня. Здесь

– Ты заговорил, как па. Не строй из себя взрослого. Я же пошутила.

Пошутила, может быть. Но смеяться над этим я не могу. Возможно, она и права. Я не такой взрослый, как мне хотелось бы. Но главная причина этого заключается в том, что после освобождения я не подпускаю близко негативных мыслей. Я раз и навсегда избавился от темного тумана, который не давал мне дышать и чуть не убил после второго ареста.

– Я и есть взрослый, – поучаю сестру несмотря на сомнения, и легко шлепаю ее по затылку. Разговор окончен, я это знаю.

И еще знаю, что она поняла: для меня это не шутки.

Когда мы возвращаемся в дом родителей, Жасмин укладывает близнецов спать. На обратном пути они ныли, а за кухонным столом едва не уснули над сэндвичами. У них даже не осталось сил жаловаться, что ма не срезала корочку с белого хлеба.

Родители сидят, обнявшись, на диване. Я опускаюсь в старое вельветовое кресло напротив.

– Спасибо, что сводили малышей погулять, – благодарит ма. – Нам и правда нужно было немного отдохнуть.

Па целует ее в волосы. Мои родители начали встречаться еще в старшей школе. Ма было семнадцать, когда она забеременела мной, а через пару месяцев они поженились. Они вместе уже двадцать один год и так же счастливы, как в первый день.

– У тебя есть все, что нужно на завтра? – спрашивает па.

– Думаю, да. – У меня покалывает в животе от волнения и предвкушения.

– Уверен, ты без проблем со всем справишься. Я горжусь тобой и тем, что ты так далеко пошел, сын, – говорит он.

– Не преувеличивай.

Не то чтобы у меня образцовая карьера. – Я потираю затылок. Знаю, что из-за меня родителям пришлось через многое пройти. Поэтому сейчас я стараюсь стать лучшей версией себя. Версией, которая больше не лажает и не упускает один шанс за другим. Было бы тяжело узнать, что ма опять плачет из-за меня. Я бы не вынес разочарованного взгляда па. Образ родителей, когда меня второй раз увозили в полицейской машине, навсегда врезался в мою память. Больше никогда. Не поступлю так с семьей.

– Ты же знаешь, мы никогда тебя ни в чем не упрекали, Малик.

И это не изменится. Что бы ты ни делал со своей жизнью, ты останешься нашим сыном, – отвечает ма.

Я тяжело сглатываю. В горле встал ком. Мы никогда не говорили о том, что пошло не так в моем прошлом.

– Ты оказался не в то время не в том месте, – продолжает ма. – И был лишь подростком.

Пусть так. Я прекрасно понимаю, что должен был свалить, когда гребаному Дариусу и остальным пришла идея ограбить заправку.