Украденное ожерелье

Наливая себе чашку чая, граф пристально посмотрел на Арлету, сидевшую с опущенными глазами. Она предчувствовала что-то недоброе.

– Знаешь, зачем ко мне приходил Матапан? – наконец заговорил граф.

– Нет, папа, не знаю! – ответила удивленная его вопросом Арлета. Сама она никогда не думала о соседе-миллионере, да и редко случалось ей слышать о нем от отца.

– И не догадываешься, о чем он приходил говорить со мной?

– Нет, папа!

– Он просил твоей руки.

Арлета вздрогнула, на глазах у нее показались слезы.

– Дерзость этого выскочки переходит все границы. Он даже не понимает, что его предложение оскорбительно для нас.

– Предложение это так странно, что я не знаю, чем его объяснить.

– Очень просто, он богат, а мы обеднели. Он и думает, что его миллионы могут заполнить собой то расстояние, которое разделяет нас в общественном положении.

– Он плохо знает вас, папа.

– И еще хуже знает тебя. Ты не была бы моей дочерью, если б не сумела пренебречь его миллионами.

Арлета молчала в грустном раздумье. Предложение старого богача оскорбило ее глубже, чем отца, но она старалась это скрыть.

– Что же ты не спросишь, что я ответил этому выскочке? – продолжал граф. – Я сказал ему, что дочь моя рождена не для того, чтобы носить его смешное имя, заимствованное, вероятно, в каком-нибудь учебнике географии. Как видишь, я не подсластил свой отказ, но он имел дерзость повторить свое предложение и указать на свое баронское достоинство.

– К счастью, нам нечего его бояться.

– Конечно, он не посмеет открыто вредить мне, мое доброе имя не в его власти, а денег я ему не должен, к тому же я думаю положить конец и последним отношениям между нами. Через полгода мы оставим эту квартиру.

– Как, вы хотите расстаться с этим домом? – воскликнула Арлета.

– А тебе разве жаль его?

– Как бы вы ни поступили, я буду всем довольна.

– Да, и именно в той квартире, которую занимает теперь этот человек, – мрачно сказал граф. – Для меня это просто осквернение моих самых священных воспоминаний. О, как я жалею, что не купил этого дома, когда у меня были еще средства, а он продавал его. По крайней мере, мне было бы что тебе оставить.

– Я не боюсь бедности.