Украденное ожерелье

Мало-помалу, очень последовательно и деликатно, несмотря на нетерпеливые прерывания де ля Кальпренеда, Матапан сообщил ему все слышанное от Дутрлеза и уже известное читателям, прибавив, что сам видел в руках последнего опал, оторванный от драгоценного ожерелья, принадлежащего ему, Матапану.

– Оно исчезло этой ночью, стало быть, его у меня украли, и следователь, к которому мне придется обратиться, конечно, не откажет мне в самом строгом следствии.

– Да мне какое до этого дело? – воскликнул граф.

– Судья, несомненно, прежде всего спросит меня, нет ли у меня каких-нибудь подозрений.

– Вы же не осмелитесь сказать, что подозреваете кого-нибудь из моей семьи или даже моих домашних?

– Конечно нет, я даже не позволю себе высказать свое личное мнение об этом деле.

– Да что же вы, наконец, о нем думаете?!

– Позвольте мне не говорить этого им. Судье же я должен буду рассказать обо всех обстоятельствах, предшествовавших краже, равно как и последовавших за ней, и я должен буду заявить, что человек, укравший мое ожерелье, вошел в вашу квартиру.

– Сказать мало, надо доказать, – возразил граф, – а история эта так нелепа, что я не верю ни одному слову из нее. Вряд ли поверит и следователь.

– Я должен буду сослаться на свидетельство Дутрлеза. Его вызовут на допрос, и тогда…

– Где же этот опал? Вы действительно видели его сами?

– Видел час тому назад на столе в одном ресторане, где Дутрлез завтракал с… с одним из своих друзей.

Когда тот ушел, он рассказал мне о своем ночном приключении. Я не сообщил ему, что камень, тотчас же мной узнанный, принадлежит мне, только попросил сохранить его и затем вернулся домой, чтобы окончательно убедиться в пропаже ожерелья. Когда я был у вас сегодня утром, то сам не знал ничего, узнав же о воровстве, счел своим долгом предупредить вас.

Все это было сказано не без достоинства, поразившего де ля Кальпренеда.

– Милостивый государь, – заговорил граф после минутного размышления, – я ценю ваше доброе намерение, но все еще не понимаю цели вашего посещения.

Что вы стремитесь отыскать вора, это совершенно понятно, и я желаю от души, чтобы вы нашли ваши драгоценности. Но что же может выйти для меня из поданного вами в суд заявления о пропаже? Опросят мою прислугу, моих детей, меня самого. Давать показания всегда неприятно, но никто не может этого избегнуть. Я покорюсь неизбежному.