Укромное место

 – Где здесь правда? Может ли быть такое, что в Италии находились два Брэда Макинтайра? Один с женой и сыном, а второй – мой возлюбленный? Крайне маловероятно, но маловероятные вещи тоже иногда случаются. Я могу найти примеры из опыта работы в клинике». А потом я вспомнила, что в новостях показали фотографию, на которой мой Брэд стоял с чужой женщиной и маленьким мальчиком. Что он и жена мертвы, а состояние мальчика тяжелое, но стабильное. Он сирота.

– Ты получила от Брэда плохое сообщение? – спросила Сирша.

 – Или увидела что-то в новостях?

Я снова не ответила. Слезы текли и текли, я не могла остановиться. Я знала, что скоро у меня начнется истерика, но не могла ничего с этим поделать.

– Джуно, послушай! – Она тряхнула меня за плечи. – Ну, чего ты? Возьми себя в руки. Я понимаю, что у тебя что-то случилось, но нужно немедленно успокоиться, иначе ты сама себе сделаешь хуже.

– З-знаю. – Я икнула. – Но это так… Так… – И снова разрыдалась.

В итоге о том, что произошло, рассказала ей не я, а репортер.

Страшный ролик, где он стоял среди развалин, крутили по кругу. Я слышала его голос, знала, что сейчас на экране снова показывают фотографию, но не поднимала глаз, закрыв руками лицо.

– Пресвятая Дева Мария… – тихо произнесла Сирша, когда репортаж закончился. – Что за жесть, Джуно?

Я посмотрела на нее. На лице у нее одновременно читалось беспокойство и замешательство.

– Я не знаю… – Впервые с момента, как подругаподошла ко мне я смогла сказать что-то связное. – Я не знаю, что это всё значит.

Я не знаю, что думать. Но он мертв, Сирша. Мертв. Уехал в отпуск и умер.

Она медленно кивнула.

– Репортер сказал: «семья из Северной Ирландии». Неужели это он…

– Нет! – воскликнула я, не дав ей продолжить. – Нет, разумеется, он не говорил ничего о семье.

– Они, скорее всего, живут раздельно, – предположила она. – Или разведены.

Почему я раньше об этом не подумала? Меня окатила волна радости, смешанной с еще большим горем.

– Конечно, – выдохнула я с облегчением.

 – Конечно, он был разведен. Они поехали в путешествие из-за своего маленького сына. Он мне это не говорил, потому что не хотел причинить боль. Или потому, что боялся – а вдруг я не пойму? Но я бы поняла, я ведь любила его. А теперь… Теперь… – Слезы снова побежали по щекам.

Сирша дала мне поплакать некоторое время, а потом пошла к плите, сделала чай и настояла на том, чтобы я его выпила.

– С тобой кто-нибудь связывался? – спросила она.