Укромное место

Как ты вообще могла себе такое позволить…

Я запретила себе думать о том, какие картинки могли бы дальше возникнуть в моей голове, если бы я себя не остановила. Вместо этого, я сделала кофе и взяла его с собой на каменный столик, вместе с круассаном, купленным в магазине.

Когда я слизнула последние крошки круассана с пальцев, объявился Банко и прыгнул ко мне на скамейку. Ткнулся головой в колени и счастливо замурчал.

Почему от кошачьего мурлыканья сразу расслабляешься? Присутствие Банко меня успокоило и предотвратило волну недовольства собой.

Нельзя думать о плохом, когда чешешь кота за ушком. Это просто невозможно. Сидеть на жесткой каменной скамейке было неудобно, но мне не хотелось вставать и тревожить его.

– А ты вот совсем не стесняешься меня потревожить, – заметила я, когда ноги стали неметь. – Это правда, что кошки считают себя божественными существами.

Телефон завибрировал, пришло сообщение от Клео. Она выразила надежду на то, что я прекрасно провожу время на отдыхе.

Я ответила, что так оно и есть. Не упомянув только о чистильщике бассейнов. Но я отметила, что теперь у меня есть компания в виде кота.

Ты – одинокой женщиной с котом, – ответила она. – Похоже, нужно тебя навестить.

Всегда пожалуйста, – ответила я.

Постараюсь, – написала она в ответ. – Но ты знаешь, как тут у нас. Суета безумная. Кстати, сегодня к работе приступила новый рентгенолог. Очень компетентная.

Это хорошо, – написала я.

Мы перекинулись еще парой сообщений, затем Клео сообщила, что у нее закончился перерыв и нужно возвращаться к работе.

Я представила ее на первом этаже клиники, представила, как она вежливо беседует с пациентами. Как старается развеять все их тревоги. Иногда пациенты спрашивают, заметили ли мы что-нибудь на рентгеновском снимке? Ставить диагноз и сообщать им – это не наша задача, это задача врачей, вроде Брэда Макинтайра. Но, разумеется, иногда опухоль видна невооруженным глазом, и ты понимаешь, что человеку предстоит тяжелый путь. Такие моменты самые трудные в нашей работе.

Я испытывала чувство вины. Клео осталась там, в клинике, на передовой, ей приходится делать часть моей работой, объяснять новому рентгенологу, как у нас всё устроено, в то время как в моем списке дел самое сложное – это выбрать, что я буду есть на обед.

Это как-то неправильно. Я не должна была так распускаться. Я не должна была позволить личным проблемам повлиять на работу. Должна была справиться.