Укрытие. Книга 2. Смена

Или того и другого одновременно. Вот тогда я и понял, что это не для меня.

– И занялся политикой, – рассмеялась Анна.

– Да. Хороший довод. – Дональд улыбнулся, оценив иронию. – Но ведь у твоего отца все получилось.

– Мой папочка занялся политикой, потому что не знал, чем еще заняться. Он ушел из армии, угробил слишком много денег на одно разорившееся предприятие за другим и тогда решил, что лучше уж он послужит своей стране как-то иначе.

Она пристально посмотрела на Дональда:

– Знаешь, это его наследие.

Дональд положил наладонник на стол и откинулся на спинку.

– Мне он твердит то же самое, – сказал он. – Что этот проект – его наследие. А я ему ответил, что слишком молод, чтобы работать над лучшим проектом в своей жизни.

Анна улыбнулась. Они отпили по глотку вина. Официант поставил перед ними корзиночку с хлебом, но они к нему не притронулись.

– К вопросу о наследии и о том, что оставляешь после себя… Есть какая-то причина, почему вы с Элен решили не заводить детей? – спросила Анна.

Дональд поставил бокал. Анна приподняла бутылку, но Дональд протестующе махнул рукой.

– Ну… дело не в том, что мы их не хотим. Просто мы начали строить карьеры сразу после школы, понимаешь? И продолжаем думать…

– …Что впереди у вас вечность. Что у вас всегда будет на это время. И торопиться некуда.

– Нет, все не так…

Он провел кончиками пальцев по скатерти и ощутил под гладкой и дорогой тканью другую скатерть. Дональд предположил, что, когда они пообедают и уйдут, верхнюю скатерть сложат и унесут вместе с крошками, открыв нижнюю. Так сменяют кожу. Так сменяются поколения. Он глотнул вина. От его терпкости губы слегка онемели.

– А я думаю, что все обстоит именно так, – возразила Анна. – Каждое поколение ждет все дольше и дольше, прежде чем на это решиться. Меня мать родила почти в сорок лет, и такое становится все более обычным.

Она завела за ухо длинную прядь.

– Вероятно, мы полагаем, что можем стать первым поколением, которое попросту не умрет и будет жить вечно, – продолжила она. – Сейчас мы все рассчитываем прожить лет сто тридцать, а то и дольше, словно у нас есть такое право. И вот моя теория… – Она приблизилась. Дональду уже было неприятно от того, в каком направлении пошел разговор. – Дети были нашим наследием.