Утро кровавого праздника

И если он увидит проклятую луну, он и сам станет вампиром. И тоже будет вонзать в нас свои зубы.

– Так и будет, точно, – закричала толпа, они все похолодели, по их телам прополз ужас.

– Я скажу вам что делать, нам не остается ничего кроме как унести его из развалин, – заметил другой.

– Ну да? – спросил один. – Кто рискнет прикоснуться к такой скотине? Если у тебя будет рана, и его кровь попадет на твою, кто знает, может ты тоже станешь вампиром!

– Нет нет, не надо, – сказала старая женщина.

– Ну уж нет, – последовал радостный ответ, – я не хочу тащить вампира на своих двоих к жене и семерым детям, а также к гостям.

Последовала непродолжительная пауза, затем более смелый, чем другие мужчина сказал:

– Хорошо, вампир или не вампир, его мертвое тело не причинит никому вреда. Поэтому от него нужно избавиться. Давайте сразу же избавимся от него и застрахуемся от зла. Мы сожжем его! Вот как мы уничтожим это проклятое тело!

– Ура! – закричали трое или четверо, прыгая в круг, образованный упавшими на Маршдела обломками.

Они сразу же приступили к работе по удалению обломков стен, которые покрывали тело. Удалив весь этот давящий на труп мусор они стали поднимать его, но нашли, что это не давали им сделать цепи. С горем пополам они избавились от них и тело было поднято наверх.

– Что делать теперь? – поинтересовался один.

– Сжечь его, – сказал другой.

– Ура! – закричал женский голос. – У нас есть вампир! Вонзить кол в его тело, а затем положить на сухое дерево, здесь такого полно, а потом сжечь его дотла.

– Это умно, бабуля, это правильно, – сказал мужчина, – это будет лучше всего, потому что если он оживет, – в нем будет сидеть дьявол.

Это казалось убедительным и толпа стала производить выкрики в поддержку этого предложения. Оставалось только выполнить все это.

Вскоре все было сделано. Вокруг было полно реек и балок, окружающий лес изобиловал хворостом, поэтому дефицита топлива не было.

Все кричали поднося палки к месту сожжения.

Каждый, бросая свою охапку веток в кучу, сознавал собственный вклад в общее благородное дело, каждый чувствовал себя шотландским вождем племени, жертвовавшим собой и семерыми детьми в битве за правителя клана. И когда еще один сын погибал, он выставлял следующего: «Еще один за Мак-Грегора.» В результате он оставался последним в своем клане.

Вскоре куча стала очень большой, нужно было приложить усилия, чтобы забросить раздавленный труп на похоронные дроги.