Учитель драмы

Последняя ссора из-за сахара произошла после того, как мы с Клири поцеловались на спор в школе. Он избегал моего взгляда: либо волновался, что я захочу повторить, либо застенчиво опасался, что не захочу.

– Идешь в город? – Он остановил мяч ногой, резко повернулся ко мне, и по его футболке с эмблемой ГАА[12 - Гэльская атлетическая ассоциация, или ГАА – ирландская международная общественная организация, действующая в сфере культуры и спорта и вовлекающая спортсменов-любителей. (Прим. ред.)] пошли длинные складки.

– Ага.

Мяч ударился о стену.

– Снова из-за денег?

Я кивнула.

– И кто виноват?

Клири тоже был единственным ребенком, и мы одинаково судили родителей. В деревне наши семьи были исключением – к остальным аист прилетал по четыре или пять раз.

Я пожала плечами, не зная, что сказать. Без отца не было бы веселья. Без мамы – стабильности.

– Можешь взять, – сказал он, доставая плеер из своего кармана. – Тут для ссор предков специальное колесико – выкручиваешь громкость на максимум.

– Спасибо. Пойду дальше, – сказала я, разматывая шнур.

– Удачи.

Я надела наушники, нажала кнопку воспроизведения и пошла вниз по улице под песни Джоан Арматрейдинг[13 - Джоан Арматрейдинг – британская вокалистка, гитаристка, пианистка, композитор, автор текстов, продюсер, выступающая в жанрах поп и рок. (Прим. ред).]. Но, несмотря на ее хриплый громкий голос и пульсирующие ударные, я все еще слышала в голове голос отца: «Ты же сама постоянно жалуешься, что мы живем как нищие!»

Но я также чувствовала и мамин праведный гнев: «Мне не нужен муж с состоянием, мне нужен муж с принципами! Нам еще жить в этой деревне! Забытый долг – не значит выплаченный.

Ты задолжал этим людям! А что будет, если все они однажды захотят получить свое?!»

– Я сматываю удочки, – сказал мне отец.

Это было 7 июня 1986 года. За две недели до того, как Гэльская Трудовая Партия собралась выдвинуть на обсуждение вопрос о запрете разводов в Ирландии.

Мы были в парке развлечений, со всех сторон виднелись ларьки с мороженым в рожках и семейные автомобили. Тут и там вились очереди на аттракционы. Дети стреляли в тире за жетоны и милые безделушки.

Моя голова гудела из-за шума автоматов, а желудок все еще крутило после того, как я повисела вверх ногами на одной из горок.

– Я ухожу, – повторил он. – Если ты не поедешь со мной, то больше никогда меня не увидишь.