Учитель драмы

Он всегда пытался убедить меня в том, что я «притягиваю людей». Говаривал, что все дети по природе очаровательны из-за непропорционально больших голов.

Я запаниковала так, что меня чуть не стошнило. С пустым взглядом и мыслями об «Элоизе» я выдавила из себя что-то о том, как «Мы с папочкой» скучаем по «Хауди-Дуди»[35 - Хауди-Дуди (англ. Howdy Doody) – американская детская телепередача с цирковыми элементами и номерами на тему американского Запада, которая транслировалась по телеканалу NBC в 1947–1960 годы.

(Прим. пер.)] и вращающимся дверям отеля, где мы жили. Но в моем вязком акценте не было совершенно ничего калифорнийского.

Американец удивленно замотал головой, разлив при этом свое пиво.

– Но «Хауди-Дуди» не крутили по телевизору уже лет двадцать пять!

– Оставь девочку в покое, Фил, – сказала его жена. – Наверное, они у нее на кассете записаны.

Я пыталась сказать «да», потому что так оно и было. Но произнесла я это то ли как американская набожная старушка, то ли как ирландская деревенщина.

Глаза налились слезами.

– О, несчастный ребенок, – сказала женщина.

Ее муж что-то пробормотал про бармена, который над ними «потешается». Они застегнули свои поясные сумки и ушли.

Мой отец попытался исправить ситуацию, рассыпавшись в ругательствах, – как же он ненавидел встречаться с американцами за пределами Штатов. Если люди их не понимали, те просто начинали орать во всю глотку. Зная, что весь остальной мир их терпеть не мог, они лепили себе на рюкзаки кленовый листок в попытках сойти за канадцев.

Но Маргейд сидела молча, сложив руки на груди. Когда бармен отдал нам счет за выпивку, она впервые за все время заставила отца расплатиться.

Мы прожили у Маргейд еще несколько недель после происшествия в пабе. Но теперь вместо того, чтобы затаскивать друг друга в спальню за пряжки ремней, вечерами они сидели на кухне, обсуждая цены на газ, счета за телевизор, налоги и тому подобное.

Самозванцем отца она не называла, но встреча с американцами как будто заронила зерно сомнения.

Став жестче, Маргейд поняла, что папа злоупотребляет своим положением любовника.

Немая от чувства вины, я целыми днями просиживала в библиотеке.

– Пойдем, – сказал он мне как-то, отыскав меня среди стеллажей. – Нам надо убираться, пока Маргейд навещает свою сестру в Порт-Сент-Мэри.

«Наконец-то», – подумала я. Папа все-таки устал от рыбного душка Маргейд и от острова в целом. Он готов поменять Мэн на «Мам».