Учитель драмы

Поскольку имитировать местный говор с его размытыми гласными у меня никак не получалось, мне снова пришлось на время онеметь (иногда в качестве превентивной меры я сжевывала себе язык до такой степени, что переставала его чувствовать). Эти приступы немоты серьезно беспокоили моих учителей. В Траффорде меня даже послали к школьному психологу, который попросил взять куклу и показать, где меня трогали.

Но вообще я меняла школы примерно раз в полгода – именно за это время учителя успевали определить меня как альтернативно одаренную.

И тогда же директора школ начинали задавать вопросы об отсутствующих у меня документах – при поступлении папа каждый раз говорил, что как раз в процессе их восстановления после пожара.

Однажды вечером в Ливерпуле отец познакомился с одним человеком во время викторины в пабе. Они оба настаивали (и правильно), что самым большим графством в Англии был Северный Йоркшир, и вступили в яростное противостояние с несогласными товарищами по команде. В итоге на бланке оказался неверный ответ (Йоркшир), и весь остаток вечера мой отец и его новый друг изрыгали ругательства и саботировали игру.

А еще они с удивлением обнаружили, что у них очень много общего. Обоих бесило, как пресса выставляла каждого погибшего ребенка каким-то святым вундеркиндом. Оба думали, что Тони Блэр – самодовольный кретин. И никто из них не жил в стране легально.

Постоянно сплевывая на пол, папин новый знакомый упомянул, что знал кое-кого, кто продавал поддельные свидетельства о рождении и паспорта, и что он был бы рад «организовать» встречу.

Если мне не изменяет память, эти первоклассные документы стоили две тысячи фунтов и не предполагали посещений аэропортов или путешествий с багажом. Посредник, который продал нам документы, также озадачил нас своей потрясающей гарантией: «Если не повезет и вас остановят с ними на границе, то мы сделаем еще один комплект бесплатно».

Новые паспорта, естественно, означали и новые имена.

– Не надо на меня так смотреть, – сказал мне тогда отец.

 – Как говорил Уильям Клод Филдс: «Неважно, как тебя зовут, важно, на что ты отзываешься». Ты думаешь, я забираю у тебя имя, которое тебе подарила мать? Так ты считаешь? Но этот паспорт – вот настоящий подарок. Он дает тебе свободу путешествовать далеко за границы тех мест, откуда ты родом. Вместо того чтобы вести себя как упрямый ослик, могла бы сказать спасибо…

Отцовская речь о свободе была, разумеется, пустой болтовней.