Фелинис. Повесть из истории гонений христиан при Домициане

Для человека ловкого медведь, волк, бык – не опасные противники при встрече в лесу или между снопами; но на месте, всего только в несколько шагов, без всякого убежища, человеку, вооруженному только плохим мечом, без лат, без каски и щита, трудно победить этих зверей. Борьба принимает ужасные формы.

– А… так эти животные предназначены тоже для римского амфитеатра?

– Да, эти и многие другие. Пожелаем себе не встречать их более.

– Это почему?

– Я верю в предчувствия, Фелинис, и эта злополучная встреча, у входа в Рим, кажется мне плохим предзнаменованием.

– Ты боишься встретиться с ними опять лицом к лицу?

– Я достаточно пожил и смерть не страшит меня, но я трепещу за тебя.

– Чего ты боишься?

– Я соединился с тобой для отважного предприятия. Если мы не будем иметь успеха, то, наверное, искупим нашу неудачу на зубах этих зверей.

– Я женщина что ли, чтобы бояться смерти?

– Я далек от мысли подозревать в тебе слабость. Я хорошо знаю, что в твоем, на взгляд худом и хрупком теле, ты заключаешь геройскую душу.

Но ты забываешь, Фелинис, какие ужасные пытки изобретают эти римляне и на какую ужасную смертельную агонию обрекают они своих жертв. В последние годы Нерона я видел такие возмутительные вещи, что если рассказывать о них, то у тебя волосы станут дыбом на голове. Нужно напрягать всю фантазию, чтобы представить себе страдания жертв.

– Как же они переносили это?

– С неподражаемой храбростью. Но надо быть слишком убежденным, чтобы иметь сильное и таинственное средство заговаривать себя от боли.

Жрецы неба[1 - Старик подразумевал христиан.] знали этот секрет.

– Оставим печальные воспоминания и предчувствия, – сказал молодой человек. – Подумаем лучше о нашей цели: она удастся, если боги справедливы… Но что я вижу!

Кермор отвел глаза от диких животных, проводники которых, ускоряя шаги, достигли, наконец, города еще до пробуждения его обитателей, и перевел их по направлению жеста Фелиниса.

– Я вижу новый вихрь пыли, – сказал он после минутного наблюдения.

– Это, быть может, новая группа зверей?

– Твой глаз, пронзительный, как у орла, не ошибется, тогда как мой утратил свою ясность; вглядись в тучу подымающегося перед нами пыли.

Фелинис повиновался. Спустя минуту, лицо его омрачилось и тень беспокойства, которая не скрылась от старика, отразилась и на его лице.

– Что заметил ты? – прервал его Кермор.