Фима. Третье состояние

По мне, можете сказать “через два дня после ее личного праздника”. Главное, назначьте ей время. Спасибо.

Варгафтик, как человек, увидевший пожар, поспешил выплеснуть на огонь содержимое ближайшего к нему ведра, не потрудившись проверить, вода в нем или бензин:

– Личный праздник… Мне это напомнило известный анекдот про Бегина и Арафата…

И он в сотый раз поведал, как проницательность Бегина победила злобность Арафата.

– Я бы повесил обоих, – протянул Гад Эйтан.

Тамар заметила:

– У Гада сегодня был тяжелый день.

А Фима, со своей стороны, добавил:

– Нынче вообще тяжелые времена. Все, что по нашей вине происходит на территориях, захваченных нами в Шестидневную войну, мы беспрерывно пытаемся вытеснить из нашего сознания, а в результате воздух потрескивает от гнева и агрессии и все нападают на всех.

Именно в этом месте Варгафтик вопросил: какая разница между Монте-Карло и Рамаллой[5 - Палестинский город в 13 километрах к северу от Иерусалима, с 1993 г. административный центр Палестинской автономии.

]? И выдал очередной анекдот. Смеяться он начал на полпути между Монте-Карло и Рамаллой. Но вдруг вспомнил о своем положении, лицо его залилось краской, он весь надулся, сеть капилляров задрожала во всю ширь щек, он свирепо прогрохотал:

– Прошу вас! Перерыв окончен! Фима! Тамар! Немедленно прикрыть эту пивную! Вся наша страна – более Азия, чем сама Азия! Да что там Азия! Африка! Но в моей клинике еще работают, как в нормальном государстве!

Но все его громыхание было совершенно излишне, потому что Гад Эйтан давно скрылся у себя в кабинете, Тамар ушла в туалетную комнату, чтобы смыть следы слез, и только Фима торчал за стойкой.

В половине шестого вошла высокая золотоволосая женщина в красивом черном платье. Она остановилась у стойки Фимы и спросила, почти шепотом – видно ли по ней? Выглядит ли она ужасно?

Фима, не расслышав вопроса, ответил невпопад:

– Несомненно, госпожа Тадмор. Разумеется, никто не узнает. Вы можете быть совершенно спокойны.

У нас полная конфиденциальность. – И хотя он тактично воздержался от соблазна поднять на нее взгляд, но все-таки, почувствовав, что она плачет, добавил: – Вот в коробке бумажные салфетки.

– Вы врач?

– Нет, госпожа моя. Я всего лишь работаю в регистратуре.

– И долго вы уже здесь?

– С самого начала. Со дня открытия клиники.

– Пришлось вам повидать разные сцены, да?

– Иногда бывают здесь нелегкие моменты.

– И вы не врач?

– Нет, госпожа моя.