Флоренс Адлер плавает вечно

 – Фанни.

Джозеф потер руками виски, будто не мог больше воспринимать новую информацию.

Нельзя было проводить похороны. По крайней мере, публичные.

– Фанни нельзя знать.

– Фанни не в порядке? – спросил ребе.

Он знал о ее прошлогодней потере. Большая часть общины была в курсе. Фанни доносила ребенка почти до родов, и многие женщины в общине так или иначе уверяли ее, что форма живота указывает на мальчика. Кейн хоре[8 - Кейн хоре – буквально: «Нет сглаза!». Аналог «тьфу-тьфу-тьфу» и постучать по дереву.

– Фанни снова ждет ребенка, – объяснила Эстер, чувствуя, как закипает кровь. – Она уже две недели лежит в больнице Атлантик-Сити. – Она точно упоминала это в его присутствии. Даже если и не упоминала, наверняка говорил кто-то из женщин комитета.

– Когда ожидается ребенок? – спросил рабби.

– Не раньше августа.

– И вы хотите не сообщать ей?

Эстер посмотрела на Джозефа.

– Мы не можем подвергнуть ее опасности потерять еще одного ребенка. – Муж продолжил поглаживать лицо с отсутствующим взглядом. – Ты согласен, Джозеф? Джозеф?

– Что? – наконец переспросил он.

– Что мы не можем рассказать Фанни. Ее беременность и так слишком опасна.

– Ваше предложение очень сложно осуществить, – заявил ребе, для поддержки выискивая взглядом Эйба на другом конце комнаты.

Эстер представила все возможные ситуации, когда Фанни могла бы узнать о смерти сестры. План не был лишен риска.

– Во время шива[9 - Шива – недельный траур в иудаизме для родственников первой степени родства.] мы обращаемся к внутреннему я, чтобы пережить утрату. Но мы также приглашаем общину, потому что траур невероятно одинок, а наши друзья и семья могут предложить поддержку. – Ребе Леви продолжал говорить, хотя Эстер давно перестала слушать.

– Который час? – перебила она.

Ребе взглянул на карманные часы.

– Половина девятого.

– Эйб, я могу у вас здесь где-то позвонить?

Тот махнул в сторону холла.

– Телефон в моем кабинете.

Джозеф схватил Эстер за руку, когда она встала.

– Бубала?

– Я позвоню Сэмюелю Броди из «Пресс», – сказала она. – Нельзя, чтобы это попало в газеты.

* * *

Было поздно, когда ребе Леви высадил Эстер у квартиры, но даже в темноте она узнала молодого человека, сидящего на ступенях крыльца.

– Вы знаете его? – спросил ребе.

– Да.