Флоренс Адлер плавает вечно

 – МакЛафлин записала что-то в блокнот.

– И в газете не было объявления? – спросила она.

Эстер достала утреннюю газету из сумки и передала МакЛафлин. Сэмюель не смог скрыть всю историю, только смягчить удар. На первой странице был заголовок: «ДЕВУШКА УТОНУЛА, КУПАЯСЬ У СТЕЙТС-АВ.»

– Ее называют по имени? – спросила МакЛафлин.

Флоренс описали как местную девушку и умелую пловчиху, но не обозначили имя, слава Богу.

– Нет, – прошептала Эстер, – но внимательный читатель может догадаться.

МакЛафлин пробежалась глазами по статье, затем начала писать.

На одном листе она записала имена врачей и сестер, с которыми планировала поделиться этим секретом.

– К счастью, прецепторы выпускаются завтра в полдень. А новые занятия не начнутся до конца лета.

– Прецепторы?

– Студенты, – пояснила МакЛафлин. – Неважно. Просто меньше людей, которых надо будет посвящать.

На другом листе она перечислила меры, которые придется принять сотрудникам больницы, чтобы ограничить связь Фанни с окружающим миром.

Ее переведут в частную палату, конечно, но еще уберут радио и будут контролировать посещение комнаты для принятия солнечных ванн, где установили телефон и радио для всех женщин крыла.

– Кто-нибудь может просматривать ее почту? – спросила Эстер.

Это была единственная просьба, в которой МакЛафлин отказала.

– Я бы предпочла и вовсе не доставлять ей почту. Мы можем передавать все полученные письма вам, и вы сами решите, что с ними делать.

К тому моменту, как они закончили обсуждать план, на часах была половина восьмого.

МакЛафлин вырвала из блокнота исписанные листы и сложила их сначала вдвое, а затем вчетверо.

– Мне пора начинать обход, иначе кто-нибудь успеет положить свежий выпуск «Атлантик-Сити пресс» на поднос с завтраком Фанни.

Эстер взяла сумку и встала.

– Я зайду навестить ее попозже. После…

МакЛафлин посмотрела на нее с сочувствием.

– Не переживайте. Она в хороших руках.

Эстер знала, что должна поблагодарить МакЛафлин, хотела сделать это, но когда попыталась сказать хоть что-либо, поняла, что у нее нет слов.

* * *

Джозеф вернулся домой за час до похорон.

Он выглядел бледным и изможденным. Его уже поредевшие волосы облепили голову, карие глаза, обычно яркие и сияющие, потускнели до цвета грязи, а темные круги под ними казались въевшимися в кожу навсегда. Эстер обняла его, и они долго стояли без движения, едва дыша.

– Ты в порядке? – наконец спросила она.