Флоренс Адлер плавает вечно

Они с Джозефом поженились и открыли пекарню, девочки родились и выросли, Фанни вышла замуж и родила Гусси, Флоренс поступила в колледж и уехала, и дома снова стало тихо. Как часто Эстер говорила Джозефу: «Поверить не могу, что настолько постарела – моя дочь уже замужем» или «Подумать только – я уже бабушка! Как так вышло?». Теперь, когда она терла ладонями виски, оттягивая припухшую у глаз кожу назад, так туго, как только получалось, она чувствовала каждый год из сорока девяти, что прошли и оставили след на ее лице.

Эстер набросила на зеркало простыню, чувствуя отвращение к самой себе. Евреи закрывали зеркала во время шивы, именно чтобы избегать такого мелочного самокопания.

– Мне стоит выложить что-нибудь для сеудат хавраа[10 - Сеудат хавраа – трапеза утешения (ивр.).]? – спросила Анна.

– Не думаю, что это необходимо, – сказала Эстер. – Я сказала ребе Леви, что не хочу никаких объявлений в общине. Никто не будет готовить.

Анна открыла было рот, чтобы что-то сказать, но затем передумала и снова сомкнула губы.

Когда Эстер велела Анне во время похорон присмотреть за Гусси дома, Анна удивила ее, попросив разрешения пойти вместо этого со всеми. Эстер ничего не сказала в ответ, только долго смотрела на нее. Сколько она знала Флоренс – меньше недели?

– Конечно, я останусь с Гусси, если вы хотите, – сказала Анна, опуская глаза к земле.

– Похороны – не место для детей, – пояснила Эстер.

Ребе Леви прибыл ровно в два, с парой ножниц и катушкой толстой черной ленты.

Эстер провела его в гостиную, где он пригласил встать Джозефа, Айзека, Анну и даже Гусси.

– Мы проведем криа перед тем, как отправиться на кладбище.

Никто не возразил.

– В Торе Иаков порвал свое одеяние, когда думал, что сын его Иосиф мертв, – сказал ребе. – Король Давид и его люди сделали то же самое, когда узнали о смерти Саула и Ионафана. Иов, горюя о своих детях, также последовал традиции.

Что Эстер помнила об Иове, так это что его жена сошла с ума от потери детей.

– По традиции дети, родители, супруги, братья и сестры носят рваную одежду во время недели шивы. Поскольку Фанни не может участвовать, будет пристойно, если Айзек понесет эту ношу, – сказал он.

Айзек выглядел обеспокоенным. Эстер знала, что у него только один пиджак.

– Айзек будет постоянно ходить в больницу к Фанни, – сказала Эстер. – Оставьте его пиджак.

– Порежьте мой, – сказал Джозеф, выступая вперед.