Флоренс Адлер плавает вечно

 – За это надо благодарить отца?

– Ну да, – сказала Эстер. – Женщины так и ходили туда-сюда по той палате, и мы представить не могли, как там можно отдохнуть. Да и часы посещения были ужасные.

– Какое папе дело до часов посещения? Он не приходит.

Эстер одарила Фанни нарочито сердитым взглядом.

– Понадобится что-то посерьезнее удобных часов посещения, чтобы затащить твоего отца в больницу.

– Ну, с его стороны это крайне любезно. Когда я проснулась сегодня, и Дороти сказала, что меня переводят в частную палату, я поверить не могла.

Я, должно быть, раза три ее переспросила, чтобы проверить, не спутала ли она меня с кем-то.

– Дороти? – спросила Эстер, отворачиваясь от окна и снова обращая взгляд к Фанни.

– Геллер. Она медсестра в акушерском отделении. Та еще сплетница. Коротышка и толстушка с гнусавым голосом. Она училась в школе вместе с Флоренс и никак не может перестать об этом болтать.

– Осторожнее – или она услышит.

– Мне плевать. Ты бы слышала, как она кудахтала над Флоренс пару дней назад, – сказала Фанни.

Она изобразила Дороти: «Вот это финт, Флоренс! Сплавать вокруг целого острова! Чем же ты займешься теперь?»

– Она действительно так разговаривает?

– Да. И Флоренс не могла наслушаться.

Мать посмотрела в окно. Она вообще слушала Фанни?

– Чем Флоренс сегодня занята? Почему не пришла с тобой? – спросила Фанни, прекрасно понимая, что поддразнивает сестру. Флоренс умела дуться не хуже сестры, и Фанни знала, что она не придет навестить ее так скоро после ссоры. Девушке было интересно, что Флоренс рассказала матери о своем последнем визите – и сказала ли что-то вообще.

Эстер знала, что они поругались?

Эстер кашлянула.

– Она отправилась плавать. Со Стюартом.

– Она только и знает, что плавать.

Эстер подошла к туалетному столику и, стоя спиной к Фанни, начала перекладывать щетки для волос и крем для лица, пока порядок ее не устроил. Флоренс наверняка рассказала свою версию истории Эстер, может, даже привлекла мать на свою сторону. Это было очевидно.

Мать Фанни едва могла встретиться с ней глазами.

– Я просто предложила, чтобы она отложила поездку, а не отменила ее. Я думала, она хотела бы быть рядом.

– Конечно, хотела. Хочет.

Эстер начала заново складывать уже сложенную простыню в изножье кровати, расправляя уголки и заломы. Иногда находиться рядом с матерью было тяжело. Эстер всегда чем-то занималась, всегда двигалась. И ее дом на Атлантик-авеню, и квартира над пекарней всегда безукоризненно прибраны.