Флоренс Адлер плавает вечно

Айзек рассеянно оглядел комнату.

– Почему ты считаешь, что тебе оно положено?

– У других женщин вниз по коридору оно есть. По ночам его слышно.

Айзек ущипнул себя за переносицу, как будто не мог до конца поверить услышанному.

– Думаешь, я слишком много хочу? Конечно, с радио приятнее…

– Тук-тук, – раздался голос из-за двери. Фанни села прямо, когда увидела, что это администратор МакЛафлин совершает утренний обход.

– О, так у тебя компания, – сказала она и посмотрела на часы. – Мистер Фельдман, вы должны помнить, что часы посещения начинаются в девять.

– Так рано? – спросил он с сардонической усмешкой, но МакЛафлин это не развеселило.

Фанни не знала, стоит ли спрашивать о радио, и надеялась, что Айзек это сделает вместо нее. МакЛафлин ее немного пугала, еще с прошлого лета.

МакЛафлин начала читать больничную карту Фанни, и она воспользовалась возможностью, чтобы беззвучно прошептать Айзеку «радио». Он сделал вид, как будто не понял, о чем она, и Фанни сердито закатила глаза.

– Давление выглядит неплохо. Немного повышенное, но не настолько, чтобы начать беспокоиться. Доктор Розенталь говорил с вами о давлении?

Фанни признала, что говорил.

– Хорошо, – подытожила МакЛафлин, с хлопком закрывая карту. Прошлым летом Фанни думала, что где-то в этой исписанной заметками книжке были ответы. Почему она родила так рано? Была ли в этом ее вина, Айзека или Божья? Какое-то время она при любой возможности спрашивала МакЛафлин и доктора Розенталя, но они не давали ей удовлетворительных ответов.

Айзек не был сторонником расспросов – ни тогда, ни сейчас. Она снова прошептала ему «радио», и он пожал плечами, не оставляя ей иного выбора, кроме как спросить самой:

– Мы хотели узнать, в этих палатах есть радио?

МакЛафлин посмотрела на Айзека. Не знай Фанни, что это не так, то могла бы подумать, что она нахмурилась.

– Не в каждой.

– Правда? – сказала Фанни.

– Только за дополнительную плату.

– Сколько? – спросила она.

– Дороже, чем готов был заплатить ваш отец.

* * *

После ухода МакЛафлин, Айзеку и Фанни говорить было особо не о чем; Айзек сидел на краешке стула, как будто готовый сбежать в любое мгновение, и рассеянно крутил на указательном пальце свою шляпу. У него были длинные элегантные пальцы.

Наконец, Фанни потеряла терпение.

– Ты испортишь поля, – сказала она, и он перестал.