Передвижная детская комната

Смысл в насилии над тем, кто убил его Катю.

Даня видел, что сделает с этим подонком. Схватит за яйца, а потом дернет изо всех сил. То же самое он сделает с языком, когда урод будет плакать и корчиться на земле. Даня ступит ему на горло, вытащит его розового слизня изо рта и будет тянуть, пока не вырвет с корнями. И выколет мудаку глаза. Будет издеваться, пока тот будет дышать. Будет его унижать, как тот унизил его жену, как унизил сына, как унизил его, причинив боль самым слабым членам его семьи.

Ты еще пожалеешь, тварь!

– Костя, – послышалось из леса.

Даня задумался, а кричал ли он перед этим? Или теперь этот спрятавшийся в лесу сам проявил инициативу?

– Костя.

Даня остановился. Сейчас он точно молчал.

Значит, это было не эхо.

Он вздрогнул.

Ему было намного проще идти вперед, когда существовала большая вероятность того, что этот голос был плодом его разыгравшегося воображения. Что этот голос был просто эхом. Легко представлять, как ты сражаешься с врагом, осознавая, что никто не ждет тебя впереди.

На самом деле Даня не рассчитывал встретить в лесу затаившегося убийцу. Он надеялся найти сына.

Но теперь он осознал: кто-то и правда звал его. Все это время, пока он шел по следу и слышал звук эха. Кто-то звал его, используя имя его пропавшего сына. Нет, не звал. Он подзывал. Как подзывают уток на охоте манком, как подкармливают рыб хлебом. Его прикормили именем сына.

Пропавшего сына.

Единственного.

Даня проглотил ком.

Он может убежать, дождаться полиции, прийти сюда вместе с ней.

Но разве этот кто-то не сделает все, чтобы наказать его за бегство? А если Костя у него (а скорее всего так и есть), разве он не разделается с малышом?

Нет, бежать нельзя. Нужно перехитрить врага.

И Даня позвал:

– Костя! – делая вид, что он по-прежнему думает, что это эхо раздается в лесу. Только на этот раз эхо звучало раньше, чем его голос. И Даня старался ему тщательно подражать.

Как мне с ним драться? Я даже не взял ничего тяжелого. А мог бы взять хотя бы гаечный ключ.

Он повернулся к минивэну. Если он пойдет обратно, то это займет слишком много времени. А его, как предполагал Даня, оставалось мало.

Даня вспомнил Толяна, с которым они учились в универе. Толян был отчаянный любитель подраться по пьяни. И он научил Даню одному приему самообороны, когда они жили в общежитии.

– Даня, ты хоть раз дрался с кем-нибудь? – спросил Толян. Они стояли в курилке.

– В детском саду и во втором классе, – ответил Даня. Он не курил.