Французская поэтика от романтики до постмодернистов

Поль Верлен (1844–1896)

Ариетта

В городе ласковый дождь

    Артюр Рембо

Какая на сердце тоска,

И город весь захвачен ливнем;

И не сказать наверняка,

Откуда на сердце тоска?

А капли пели на панели

И шелестели по домам.

И чувства все оцепенели.

О, пенье капель на панели!

Причин для огорченья нет,

Но не назваться мне счастливым.

Так в чем секрет? Ни зол, ни бед,

И для тоски причины нет.

Вот наихудшее несчастье —

Страдать, за что, не зная сам.

Без ненависти и без страсти

Душе переживать несчастье.

Nеvermore

Что, память, от меня ты ожидаешь? Осень, —

Летит сквозь воздух дрозд, а воздух безголосен;

Уныл последний луч, что солнце мечет в просинь,

Взрываются ветра в рядах спокойных сосен.

Гуляем, я и ты, объятые мечтой,

И волосы, и мысль нам треплет ветер злой.

«Из дней твоих, скажи, прекраснейший какой?» —

Вдруг нежно произнес твой голос золотой.

Небесный голосок и светлый был, и звонкий.

Ответом послужил изгиб улыбки тонкий.

Благоговейно я целую локон твой.

О, первый по весне цветок благоуханный,

О, первый шепот «да», принадлежавший той,

Которая была мне всех других желанней.

Песни для нее

Быть мистиком я нынче перестал

(Вновь женщиной захвачен целиком),

Но я не отвергаю Идеал,

Хотя мне думать недосуг о нем.

Ведь женщиной захвачен целиком!

Я детства Божеству молился прежде

(Теперь покорен только ей одной),

Исполнен был я веры и надежды,

Восторг и свет владели прежде мной.

Теперь покорен только ей одной!

Мне женщина владыкой стала грозным,

Чьей власти не положено предела;

Лукавый, он к любым способен козням,

Чтоб дьявольской своей достигнуть цели…

Благословенны дни, что пролетели!

Артюр Рембо (1854–1891)

Мечта о зиме

К

Ней

В вагоне розовом помчим порою снежной

На голубых шелках.

Нам будет хорошо. Гнездовья страсти нежной

Таятся в закутках.

Прикроешь веки ты, чтоб в сумраке заката

Не видеть средь снегов

Кривляния теней, гульбы всей черни ада —

Злых бесов и волков.

Вдруг кожу поцелуй царапнет одичалый.

Почувствуют возню букашки этой шалой

И шея, и щека.

Ты, голову склонив, «ищи» – прикажешь нежно,

И будем оба мы разыскивать прилежно

Проворного зверька.

Уснувший в ложбине

Прозрачный ручеек поет на дне ложбины

Простой напев траве в лохмотьях из парчи.