Фунты лиха в Париже и Лондоне

Фунты лиха в Париже и Лондоне

Джордж Оруэлл

«Фунты лиха в Париже и Лондоне» – это первое крупное произведение, которое начинающий литератор Эрик Блэр выпустил под псевдонимом Джордж Оруэлл. По сути – автобиографическая повесть, написанная им через пару лет после завершения службы в полиции Бирмы. Это история о том, как Оруэлл решил попытать счастья в Париже, в качестве преподавателя английского языка. К сожалению, с карьерой учителя не сложилось, и вчерашний преуспевающий офицер оказался в своеобразном антимире, где царили голод и нищета, где каждый выживал как мог, а за кусок хлеба запросто можно было лишиться жизни.

Крошечная комнатка в трущобах, семнадцатичасовой каторжный труд и отсутствие нормального питания подорвали и без того не особо крепкое здоровье Оруэлла. Спустя несколько лет совершенно больной и подавленный он возвратился в Лондон. Но и здесь ему оказались не особенно рады.

Джордж Оруэлл

Фунты лиха в Париже и Лондоне

George Orwell

Down and Out in Paris and London

© перевод Вера Домитеева

© ИП Воробьев В.

 А.

© ИД СОЮЗ

* * *

О злейший яд, докучливая бедность!

    Джефри Чосер

I

Париж, улица дю Кокдор, семь утра. С улицы залп пронзительных бешеных воплей – хозяйка маленькой гостиницы напротив, мадам Монс вылезла на тротуар сделать внушение кому-то из верхних постояльцев. У мадам деревянные сабо на босу ногу, седые волосы растрепаны.

Мадам Монс: "Sacrеe Salope![1 - Чертова шлюха! (фр.).] Сколько твердить, чтоб клопов не давила на обоях? Купила, что ли, мой отель? А за окно, как люди, кидать не можешь? Esp?ce de tra?nеe![2 - Ну и потаскуха! (фр.

).]

Квартирантка с четвертого этажа: "Va donc, eh! vielle vache!"[3 - Да заткнись, сволочь старая!]

Следом под стук откинутых оконных рам со всех сторон разнобой ураганом летящих криков, и половина улицы влезает в свару. Рты затыкаются внезапно, когда минут десять спустя народ смолкает, заглядевшись на проезжающий отряд кавалеристов.

Рисую эту сценку лишь с целью как-то передать дух улицы дю Кокдор. Не то что ничего другого тут не случалось, но утро редко проходило без таких взрывов. Атмосфера вечных скандалов, заунывного речитатива лоточников, визга детей, гоняющих ошметок апельсиновой корки по булыжнику, ночного шумного пения и едкой вони мусорных баков.

Улица очень узкая – ущелье в скалах громоздящихся, жутковато нависающих кривых облезлых домов, будто застывших при обвале.