Хитрости Локка Ламоры

– Как-то непривычно выпускать для тебя одежду, а не ушивать. – Жан убрал швейные принадлежности обратно в сундучок и закрыл крышку. – Смотри не забывай о тренировках: нам совсем ни к чему, чтобы ты набрал еще полфунта.

– Ну, положим, бо?льшую часть моего веса составляет мозг. – Локк подтянул рукава к локтю и скрепил зажимами, как немногим ранее сделал Кало.

– Ты на треть состоишь из дурных намерений, на треть – из алчности и на одну восьмую – из спеси. А все остальное – пожалуй, да: мозг.

– Раз уж ты здесь и раз уж ты про меня, бедного-несчастного, досконально все знаешь, может, придвинешь гримерный шкафчик да пособишь мне преобразиться?

Прежде чем подтащить к зеркалу деревянный шкафчик с десятками выдвижных ящичков, Жан немного отхлебнул из бокала.

– С чего начнем? С волос? Тебе нужны черные, полагаю?

– Как смоль. Этого малого я буду изображать всего два-три раза.

Жан обернул плечи Локка белым полотенцем, которое скрепил на груди крохотным костяным зажимом. Затем открыл одну из многочисленных аптечных банок и обмакнул пальцы в содержимое – черную желеобразную мазь с резким цитрусовым ароматом.

– Хм… Цветом чернее угля, а пахнет апельсинами. Нет, мне никогда не понять юмора нашей Джессалины.

Он принялся втирать мазь в каштановые волосы товарища.

– Черным аптекарям тоже нужно как-то развлекаться, – улыбнулся Локк. – Помнишь усыпительную свечу с запахом говядины, которую она дала нам для чертова сторожевого пса дона Фелучча?

– Да уж, смеху не оберешься. – Кало нахмурился, поправляя галстук и одергивая дублет.

 – На запах сбежались бродячие кошки со всего Каморра да и попа?дали там одна за другой. Как вспомню, так вздрогну: вся улица устлана спящими кошками – шагу не ступить, а ветер поминутно меняется, и мы носимся взад-вперед, чтоб оставаться с наветренной стороны от дыма, не надышаться случайно…

– Прямо скажем, не лучшая минута в нашей жизни, – кивнул Жан, уже почти закончивший работу: мазь полностью впиталась в волосы Локка, придав им натуральный черный цвет – с влажным отливом, правда, но на него никто не обратит внимания, поскольку в Каморре многие мужчины пользуются разными маслами и помадами для укладки волос.

Вытерев пальцы о полотенце на плечах Локка, Жан окунул тряпицу в другую банку, с густой серовато-жемчужной жидкостью, и бесследно смыл с рук черную краску. Той же тряпицей он промокнул лоб и шею товарища, удаляя пятна и брызги, оставленные при окрашивании.

– Шрам? – спросил он затем.

– Ага.