Хитрости Локка Ламоры

– Ты показывал беложелезную монету другим детям из уличников. Нескольким из них ты объяснил, зачем она тебе нужна. И велел им держать язык за зубами. Но с чего ты взял, что они тебя послушают?

Глаза у Локка расширились. Он снова выпятил губу, но уже без раздражения, и после короткой паузы неуверенно проговорил:

– Они… они тоже ненавидели Веслина. И хотели, чтоб хозяин поколотил его.

– Разумеется. И возможно, пару дней твои приятели и впрямь помалкивали. Ну а потом? После того, как твой хозяин убил Веслина, убил Грегора, поостыл немного и получил возможность хорошенько все обдумать? Что, если он начал задавать вопросы про некоего Ламору? Что, если отвел в сторонку кого-нибудь из твоих друзей и ласково спросил, а не замышлял ли в последнее время Локк Ламора что-нибудь этакое… необычное? Необычное даже для него?

– Ох! – Мальчишка вздрогнул.

 – Ох!..

– О-хо-хо! – Цеппи подался вперед и потрепал его по плечу. – Озарение! Оно всегда как обухом по голове, верно?

– Пожалуй.

– Ну вот, теперь ты сам видишь, почему у тебя все пошло не так, как задумывалось.

Сколько всего детей живет на Холме, Локк? Сто? Сто двадцать? Со сколькими из них, по-твоему, Наставник сумеет справиться, если они вдруг нападут на него? С одним-двумя – легко. А с четырьмя? С восьмью? Со всеми?

– Мы… э-э… да нам никогда такое в голову не приходило.

– А знаешь почему? Потому что власть твоего бывшего хозяина основана не на здравом смысле, а на страхе. Из страха перед ним старшие огольцы ходят по струнке.

А мелюзга вроде тебя ходит по струнке из страха и перед ним, и перед ними. Все, что ослабляет этот страх, угрожает положению Воровского наставника. И тут появляется Локк Ламора, который гордится своими дурацкими проделками и считает себя умнее всех на свете.

– Я вовсе… я не считаю себя умнее всех на свете.

– Еще три минуты назад – считал. Послушай, Локк, вот я – гарриста, то есть предводитель шайки, пускай и маленькой. Твой бывший хозяин тоже гарриста – гарриста Сумеречного холма. А когда способность предводителя крепко держать вожжи в руках ставится под сомнение, в ход идут ножи.

Ну подумай сам: разве сумел бы Воровской наставник сохранить непререкаемую власть на Сумеречном холме, если бы пошли слухи, что ты его так ловко одурачил? Обвел вокруг пальца, точно несмышленого ребенка? Старик уже никогда не смог бы держать своих сирот в полном повиновении. Они с каждым днем распоясывались бы все больше – и дело неминуемо закончилось бы кровопролитием.