Хищные твари. Навстречу гибели

Экон остановился и поежился от голоса в сознании, болезненно похожего на голос брата Уго.

Молодой и сильный, умный и дотошный, – говорил старик. – Ты подходил идеально… Легко превратить в то, что мне нужно…

Экон пошатнулся, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Он поморгал, пока лицо брата Уго не исчезло. Затем огляделся по сторонам и посмотрел вниз. Он по-прежнему прижимал мужчину к земле; его лицо было изуродовано до неузнаваемости, он едва дышал. Экон посмотрел на свои руки – они были перепачканы кровью и болели.

Лоб покрылся пленкой пота, затем он ощутил липкий холод. Взгляд Экона блуждал в темноте. Вскоре он остановился на девушке.

Она по-прежнему стояла в конце переулка, в нескольких метрах от него, совершенно неподвижная. Экон ожидал увидеть на ее лице какие-то эмоции – страх или, может, даже отвращение, – но не видел ничего; ее лицо было совершенно нейтральным. Она снова натянула капюшон, скрывая лицо, и прижала сумку к груди. Через несколько секунд Экон медленно выпрямился.

Девушка напряглась.

– Все в порядке. – Экон быстро поднял руки, слишком отчетливо ощущая, что стоит рядом с бессознательным телом другого мужчины. – Я… я не причиню тебе вреда. Я просто хотел помочь.

Внезапно девушка ожила и неожиданно быстро сорвалась с места. В одно мгновение она стояла, прижавшись к стене, в тупике, в следующее уже исчезла за углом, оставив Экона одного в темноте.

Глава 3. Тупой нож

Слова ворочались у Коффи на языке, но она не могла произнести их вслух.

Секунды текли до жути медленно. Она ощутила, как взгляды всех присутствующих снова обратились на нее, на этот раз так сосредоточенно, что ее кожу словно кололи десятки иголок. В воздухе повисло предвкушение – казалось, все ожидают, что она что-то скажет. Но как она ни пыталась, губы не слушались. Пульс ускорился, она смотрела в глаза хозяину Тернового замка, разрываясь между всепоглощающим страхом и неприкрытым преклонением. Ранее ей показалось, что этот человек по возрасту годится ей в отцы, но… чем дольше она на него глядела, тем меньше она была в этом уверена.

Он словно был вне возраста. Она всмотрелась в его глаза – они были невозможно черными, обрамленными красноватой охрой. Они напоминали Коффи остывающие угли в потухающем очаге. Что-то в них казалось опасным, но привлекательным, чуждым, но одновременно знакомым. Она огорченно нахмурилась, не в силах ответить на грызущий ее вопрос.