Ход королевой

– Ты назвала его Адамом, – произнес он. Он знал, что своими словами причиняет ей боль, но другого шанса у него могло больше не представиться.

– Адам Андреас, – прошептала Холли. – В честь его отца. – Она улыбнулась сквозь слезы. – Даже крошечный, он был похож на тебя. Мне так хотелось, чтобы ты мог взглянуть на него…

Андреас шагнул к ней и положил руки ей на плечи. Холли слепо рванулась в сторону, но Андреас крепко прижал ее к своей груди, не позволяя вырваться.

– О-отпусти, – заикаясь, сказала она.

– Если хочешь плакать – поплачь, – мягко сказал он, зарываясь лицом в ее густые волосы.

Холли как будто боролась сама с собой, но потом все же уступила. Ее напряженное тело расслабилось, она уткнулась ему в грудь. Андреас крепче прижал ее к себе, слыша ее приглушенные рыдания.

Он держал ее в объятиях меньше минуты, успокаивая, сочувствуя, сопереживая, а затем Холли снова застыла и сделала попытку вырваться из кольца его рук. Андреас не стал ее удерживать, невольно восхищаясь про себя выдержкой этой новой Холли, которая уже чуть ли не сердито вытирала лицо полотенцем, как будто стыдясь проявленной ею слабости.

– У тебя нет никаких прав вести себя со мной так, – чуть дрожащим от все еще переполнявших ее эмоций голосом сказала она. – Я не нуждаюсь в твоей жалости.

– У меня было право знать о сыне.

Эти слова потрясли их обоих, потому что были правдой. Холли с минуту молча смотрела на него, а затем отвернулась.

– Я знаю. – Она медленно зашагала прочь. – Если бы он был жив, я бы тебе о нем сказала.

Наверное, я должна была сказать тебе с самого начала, ведь у меня не было намерения скрывать беременность от тебя. И уж тем более я не хотела, чтобы ты женился на мне из чувства долга. Ты сам облегчил мне задачу, так и не связавшись со мной. А потом я узнала про долги отца, к нам зачастили кредиторы. Они взяли даже Мериуэзер… – Ее голос упал почти до шепота.

Ее любимая лошадь! Андреас почти физически чувствовал боль от еще одной утраты, которую пришлось пережить Холли.

– Но это еще полбеды, – с усилием продолжала она. – Тогда она была жеребая. И мы вправе были рассчитывать на замечательного скакуна. Затем от нас ушла моя мать. Отец запил… Я полгода скрывала от отца свою беременность, а когда призналась, – скрывать ее уже было невозможно, – ему стало все равно. К тому времени ты тоже женился, и я не видела смысла разрушать твой брак. Ну а потом на меня навалилось столько всего, что я почти о тебе не вспоминала.