Хозяйка Мельцер-хауса

Он был добрым человеком, вовсе не таким, как его отец. Тот был ворчун и мог разделать своих подчиненных под орех. Только с Брунненмайер, кухаркой, все вели себя осторожно, даже сам директор Мельцер. К ней относились как-то по-особому, потому что та владела секретами кулинарного искусства. Эта Брунненмайер могла, конечно же, и отругать, но она всегда была открытой и честной и никогда не сплетничала за спиной. А вот Эльза с Августой… особенно Августа – ну и стерва же! Вот кого надо было опасаться. Особенно сейчас, когда ее муж Густав был на войне.

До того, как его призвали, Августа была совсем другой – веселой, иногда даже добродушной. Теперь же она просто мегера.

Они вошли в город через ворота Святого Якова и с завистью посмотрели в сторону молодой четы, севшей в черный лимузин. Им-то хорошо и под дождем мокнуть не нужно. В городе было не так много частных авто, как раньше, топливо шло на нужды армии, однако такие богачи, как банкир Бройер, могли достать бензин. Однако господину Бройеру-младшему не помогло и все его богатство – пришлось, как и всем, идти на фронт.

На Максимилианштрассе и правда была одна лавка, где торговали картофелем. Там уже образовалась большая очередь, в основном из женщин, но были тут и дети, и старики, и инвалиды войны. Драгоценные картофельные клубни лежали в мешках в грузовике, а двое в униформе взвешивали их на весах, стоящих на деревянном ящике.

– Да, много нам не дадут, – заключила Эльза, – скажи, что нас десять человек. К тому же госпожа вчера родила двойню.

Вот тебе деньги. И пеняй на себя, если тебя облапошат!

Эльза вырвала у нее из рук корзину для покупок, всучила мешок и подтолкнула ее к стоявшим в очереди. Ханна послушно встала в конец и сразу поняла, что мокнуть под дождем ей придется напрасно. Перед ней было человек тридцать, а то и больше, к тому же вперед протиснулась старушонка – она так ужасно дрожала, что ни у кого не хватило духа прогнать ее. Ханна с завистью посмотрела вслед Эльзе. С большой корзиной в руках та вошла в булочную и, наверное, уже покупала там свежий хлеб, а может быть, даже ароматные булочки.

А потом она пойдет за молоком и маслом, и, возможно, вместо масла ей опять всучат этот мерзкий суррогат, «искусственный кулинарный жир», по поводу которого Брунненмайер всегда страшно ругалась.

– Посмотрите-ка на этот ленивый сброд, – сказала одна женщина в синем шерстяном пальто, стоявшая в очереди чуть впереди Ханны. – Только и делают, что сидят и болтают вместо того, чтобы работать.