Хозяйка Мельцер-хауса

Что, ты тоже за картошкой?

Запах перегара, исходящий от женщины, сразу подтвердил догадки. Грета Вебер была не единственной, уволенной с фабрики в прошлом году. И теперь жизнь ее катилась под откос, все дальше и дальше.

– За картошкой? – проскрипела она и хрипло рассмеялась. – А откуда у меня деньги на картошку? Разве ты не знаешь, что я теперь ничего не могу заработать, дорогуша. Это твой хозяин, господин директор, молодой Мельцер, выгнал меня. И это после того, как я десять лет верно отстояла за прядильным станком.

А он просто взял и вышвырнул меня на улицу!

Ханна на это ничего не ответила, она знала по опыту, что возражать бесполезно, даже если мать вылила ушат лжи – «десять лет верно отстояла…». Ну хоть бы не орала, ведь все поймут, что она пьяна в стельку! И откуда у нее деньги на шнапс? Отец был на фронте, а оба младших брата ютились у дальней тетушки в Беблингене.

– Ты моя единственная опора, деточка моя, – прохрипела Вебер, схватив Ханну за руку. – Все сгинули кто куда.

Оставили меня одну-одинешеньку мерзнуть и голодать…

– Мне очень жаль, мама. Когда получу зарплату, смогу и тебе дать немного. Но это будет только в конце месяца…

– Что ты тут городишь? Конец месяца только что был. Хочешь меня обмануть, Ханна? Обмануть свою собственную мать? Да чтоб у тебя руки отсохли…

Мать так крепко схватила ее, что Ханне пришлось сцепить зубы, чтобы не закричать. Она попыталась высвободиться, но у Греты Вебер было на удивление много сил, даже в пьяном состоянии.

– Сначала ты дашь мне денег! – завопила она, дергая Ханну из стороны в сторону. – Давай гони! Или ты хочешь, чтобы твоя мать подохла от голода, ты, неблагодарная свинья? Посмотрите-ка, какие у нее красивые башмачки. И платок из добротной шерсти. А мать должна ходить в лохмотьях…

– Но тебе же нужен только шнапс… – вымолвила Ханна, отчаянно пытаясь высвободиться из ее рук.

– И это говоришь мне ты? – яростно завопила мать. – И ты говоришь это своей родной матери? Ну вот, получай!

И она отвесила Ханне крепкую затрещину.

Мать, вырастившая четырех пацанов и дочь, знала, как бить. Ханна вскрикнула от испуга и отступила назад, выронив из рук мешок с картошкой. И хотя она тут же наклонилась за ним, мать сгребла добычу быстрее, чем Ханна успела подумать.

– Пока возьму это, а завтра приду к вам на виллу – за деньгами…

– Нет! – закричала Ханна, пытаясь вырвать у матери мешок. – Это не моя картошка, а господская.