Хозяйка Мельцер-хауса

К тому же мне нужен твой совет. Ну не делай же такое лицо, моя дорогая Мари. Я хочу знать, что об этом думает Лиза. Только тогда я смогу принять решение.

Она развернула письмо, посмотрела на Мари как бы извиняющимся взглядом и протянула послание сестре.

– Прочитай и скажи мне потом без обиняков свое мнение, только честно.

Элизабет нужно было немного времени, чтобы понять содержание письма. Некая Симона Трайбер, по всей видимости, медсестра, просила Китти написать одному из ее пациентов. И этого пациента звали Жерар Дюшан.

Непостижимо! Все надеялись, что больше никогда не услышат об этом человеке, который увез Китти в Париж и из-за которого общество отвернулось от семьи Мельцер. Мало того, что этот скандал доставил столько горя родителям, он еще чуть не испортил отношения Элизабет с Клаусом фон Хагеманном.

– И что ты хочешь услышать? – спросила она с равнодушным выражением лица, положив письмо на подушку.

Китти напряженно наблюдала за ней все время, пока она читала. Казалось, она была разочарована, так как Лиза не почувствовала те глубокие трагические ноты, которые звучали в этом письме.

– Ну что ты сделала бы на моем месте?

– Ничего.

Ища поддержки, Китти взглянула на Мари, лицо которой говорило о сочувствии. Она пожала плечами, как бы извиняясь за то, что она придерживается того же мнения, что и Лиза.

– Но… но он может умереть, – пробормотала Китти со слезами в голосе. – Это же его последняя просьба ко мне. Может быть, он уже давно умер…

– Ну, так или иначе, ответное письмо было бы лишним, – выразила свое мнение Элизабет.

– Ну как вы можете быть такими… жестокими? Разве христианство не учит нас прощать? О, я уверена, что Иисус Христос посоветовал бы мне написать Жерару письмо. И Пресвятая Дева Мария тоже…

Элизабет закатила глаза, ну что за чушь молола сейчас Китти. Однако в отличие от Лизы Мари восприняла эти слова очень серьезно.

– А знаешь что, Китти? Поговори-ка ты с пастором Лейтвином. Он умный человек и не раз помогал нашей семье. Важно, чтобы ты приняла решение с чистой совестью.

– Да здесь и решать-то нечего, Мари! – разволновалась Элизабет. – Кто она вообще такая, эта Симона Трайбер? Кто-нибудь ее знает? Якобы медсестра, которая передает известие от некоего Жерара Дюшана. Якобы он ждет ответа. А никому не приходила в голову мысль, что все это может быть просто надувательством?

Голубые глаза Китти увеличились, и ее бледное лицо изобразило ужас.

– Нет, эта мысль мне не приходила, – промямлила она.