Квотер с портретом Кеннеди

Опять пошли заборы, создающие причудливый лабиринт, по которому я пробирался без особой надежды на успех. И вновь навстречу мне шла женщина. Вернее, не шла, а тоже почти бежала, неся в руках крупную девочку лет пяти-шести. Девочка держала на руках такую же большую куклу. Вначале мне показалось, что на их лицах нет масок, так же, как у меня. Я даже почему-то обрадовался. Мне их лица показались издалека очень знакомыми. Но когда они поравнялись со мной, я понял, что ошибся. На женщине была маска Добродетельной Матери, на девочке – Послушной Дочери.

Чувствовалось, что ноша слишком тяжела для женщины, поэтому, следуя традиции, я предложил свою помощь.

Женщина дико посмотрела на меня, а девочка засмеялась и покрутила пальцем у виска. Даже кукла пропищала что-то неодобрительное. Обескураженный, я побрёл дальше. Неожиданно лабиринт закончился. Окружающее меня пространство здорово смахивало на школьный двор. Стайка девчушек лет десяти-двенадцати, весело гогоча, сгрудилась около учительницы. Все девочки были в масках Детской Непосредственности.

Чёрная маска Торжествующей Неотвратимости украшала лицо учительницы. «Куда это они собрались? На карнавал, что ли?» – подумалось мне.

– Валентина Фёдоровна! Валентина Фёдоровна! Мы Вас узнали! – кричала одна из девочек. Женщина сняла маску. Под ней оказалось высохшее лицо мумии. Девочка в ужасе отшатнулась, пролепетав: – Наверное, мы ошиблись!

Мумия ответила: – Я не Валентина Фёдоровна! Я – судьба одной из Вас! Потом она принялась срывать маски с оцепеневших от страха девчушек, ища свою жертву.

Понимая, что для кого-то сейчас наступит Момент Истины, я постыдно сбежал. А что я собственно мог изменить?

Не помня себя, промчался я через зловещий двор, падал в какие-то ямы с водой, перелазил через поленницы дров, рассыпающиеся подо мной, но всё же оказался на знакомой улице. Наваждение кончилось. Домой! Домой! Скорей домой!

Вдруг я вспомнил, что у меня в портфеле лежат две книги, которые нужно до отъезда сдать в библиотеку. Как я их не потерял вместе с портфелем в этой кутерьме, оставалось загадкой.

И хотя внутренний голос шептал, а потом уже кричал мне, что я могу опоздать, и тогда мой отъезд отложится на неопределённый срок, что можно эти книги взять с собой или даже выбросить в урну, извечное стремление к порядку, угнездившееся на генетическом, подсознательном уровне, возобладало, и я направился в библиотеку.

Там было безлюдно и пахло пылью. Я подошёл к стойке и протянул библиотекарю книги.