Цвет счастья

А когда открыл, она выпорхнула из его сна, оставив после себя нежный аромат лаванды и танец цветов под голубым небом.

Когда он проснулся, была ночь. Перед глазами еще проносились обрывки сна, как вдруг он ощутил в ладони что-то твердое. Стирая из головы образы, он потирал глаза тыльной стороной кисти до тех пор, пока окружающее пространство не приобрело знакомые очертания. Открыв глаза, он поднялся в постели и взглянул на свою еще закрытую ладонь, которая тут же раскрылась, словно бутон.

Там лежало оно: семечко, которое его мать дала ему во сне.

И он спросил себя, что более странно: реальность или наши сновидения.

Как такое возможно? Настоящее семечко. Реальное и осязаемое. Принесенное из выдуманного мира. Неужели оно и правда оттуда? Что это значит?

Его огромные сияющие глаза уставились на крошечное семечко, еще не подозревая о магии, которая от него исходит.

Лицо Антуана, слишком рано потерявшее все детские черты, впервые за долгие годы снова показалось мягким. Его душе, увидевшей слишком много всего в жизни – боли, расставаний, вещей, приведших к концу, хотя конца не предвиделось, – вдруг стало легче.

Шарлотта вошла в комнату еще перед рассветом, а вместе с ней вступила и новая жизнь. Теперь Антуан поверил словам о том, что их ждет благополучие, как только они пустятся в путь. И они пустились. С коробкой, полной фотографий, и маленьким семечком в кармане брюк Антуана.

Глава 21

Они отправились рано утром. Над полями еще стелилась ночная прохлада. Ее дыхание сгущалось в белые облачка, которые поднимались в небо, чтобы затем рассеяться.

Для Шарлотты это расставание было таким же, как и многие другие, случавшиеся до него. Она смотрела на свою еще юную жизнь, как на реку, которая брала свое начало вдалеке, подпитывалась другими бесчисленными реками и ручьями, переживала засуху, страдала от штормов и течений и снова успокаивалась. Однако теперь, только увеличиваясь с годами, текла все быстрее.

Для Антуана это было расставание, которое сулило встречу.

Обретение стабильности. Дома. Антуану нравилось быть частью мира Шарлотты. С ней спорная карта его жизни стала чем-то осмысленным.

Будущее лежало перед ними, как клочок нетронутой земли. Будто мир раскрывался им, представал во всей красе, желая подарить то, в чем судьба им обоим прежде отказывала.

Они шли с сумками на плече. Брели бескрайними дорогами. Тропами, где не было никаких других следов, кроме их собственных. Наконец дорога повела через лес.