Чаепитие с призраками

Никуда вас этот проводник не приведет, если хотите знать мое мнение. Таких проводников пучок за пятачок.

Жаль вас, правда. Стоило мне увидеть, как вы входите – на спине рюкзак, на рюкзаке фляга, – как стало ясно: вот человек, который любит секреты. Настоящие. Не те, которые печатают в рубрике «Знаете ли вы», чтобы отдыхающие просвещались, загорая. Нет, по вам видно, что вы предпочли бы отправиться на поиски настоящей тайны, а не гоняться за ребенком в нарукавниках по раскаленной гальке.

Если ищете необычное, могу вам кое-что предложить.

Как насчет того, чтобы посетить подлинные останки проклятой деревни? Эта тайна автору вашего путеводителя и не снилась, настолько она таинственна.

Но учтите: лишь немногие из живых знают об этой экскурсии. Я, те, кто прочел мой отчет в архивах, и ведьма за стойкой. Не так уж много. И не болтайте об этом, ладно? Не хотелось бы через три месяца подняться туда и обнаружить магазинчик, где продаются брелоки с надписью: «Я люблю Бегума».

Хорошо.

Итак, чтобы туда попасть, придется забраться в глушь.

Не волнуйтесь, вы сможете посмотреть Ниццу позже. Она стоит на этом месте уже две тысячи лет и никуда не денется. Успеете подняться на Замковую гору, пройтись по Английской набережной, съесть в кафе «Феноккио» мороженое с джандуйей[1 - Джандуйя – шоколадная паста, на треть состоящая из молотых лесных орехов. Прим. ред.], пирог с мангольдом[2 - Мангольд – подвид свеклы. Прим. ред.] и любую другую ерунду, которую вам захочется. Но сначала отправляйтесь в глушь.

Если вам удастся преодолеть пробки и съехать с автострады, сохранив голову на плечах, сперва возблагодарите небеса, а затем проезжайте по мосту через Везюби. Не заметить мост невозможно – словно великанша сбросила корсаж с красными шнурками. После моста поднимайтесь в горы. Двигайтесь вдоль Везюби, петляющей по ущелью.

Сначала тропа будет красивой, широкой и спокойной.

Наслаждайтесь.

Вскоре уровень реки понижается, а ущелье сужается. Поток несется по дну пропасти, усыпанному ржавыми остовами и стволами деревьев, расщепленных бурей.

Лишь тонкие сетки удерживают камни, которые грозят сорваться со стен ущелья.

Кастаньер. Ютель. Ле-Коломбье. Лантоск.

Дальше начинаются селения, названий которых на побережье не знают. Но разумеется, их помним мы в архивах – и мажордом-картограф, которому ведомы каждый тупик, каждое урочище, шаг ежей, бегущих по траве, и даже треск скорлупок, раскалываемых птенцами.