Человек без истории

Он грузно опустился на кровать, стащил туфли, упираясь каблуками в ковер, и отправил их в полет через всю комнату. Тихо прыснул со смеху. Потом передумал, встал, поднял сначала одну туфлю, потом другую и поставил их под комод, не забыв выровнять носки, рядом с их собратьями. Развязал галстук, расстегнул рубашку, пару секунд посидел на краешке кровати, разглядывая стоявшие на полке безделушки, и со вздохом спросил себя, откуда они, по сути, могли взяться. Гвендолина заставила ее немалым количеством безвкусных статуэток, присовокупив к ним коллекцию небольших ваз с написанными на них изречениями и категоричными цитатами, описывающими идеальный образ жизни.

Но когда взор Анри упал на ящик для носков, всю его веселость как рукой сняло. Он открыл его, сунул внутрь руку, отодвинул в сторону несколько пар, схватил предмет своих поисков и вытащил небольшую шкатулочку, обитую выцветшим серым бархатом. Открыл ее, щелкнув пружиной, и забыл обо всем, любуясь двумя запонками из разных пар. Они казались совершенно одинаковыми кружочками, но на деле, если их внимательнее рассмотреть, одна была чуть больше другой.

Обе позолоченные, но посередине первой красовался венок, увенчанный петухом в окружении копий и лавровых листьев, в то время как на второй был выбит орел с распростертыми крыльями. Так уж сложилось, что эти аксессуары Анри никогда не носил, хотя они и составляли его единственное сокровище.

Сокровище самое что ни на есть сентиментальное. Сами по себе эти две запонки на блошином рынке, куда жители Бельпра стаскивали с чердаков всякое барахло, могли уйти разве что за пару десятков франков.

Но их, в виде единственного наследства, на пятнадцатую годовщину ему с торжественным видом подарил дед Жан Рей. Закурил сигару «Кафе-крем», открыл ящик огромного письменного стола и начал свой рассказ:

«Это случилось в 1940 году, малыш. Тебя, к счастью, те времена обошли стороной. Мне было 33 года, как говорят, возраст Иисуса Христа. Хотя, по сути, он в этом возрасте умер.

Так или иначе, а выражение идиотское. Какая, на хрен, разница, а? В тридцать лет человеку тоже столько же, сколько в этом возрасте было Христу. Но ближе к делу. Я хотел рассказать тебе совсем о другом».

Анри, тем не менее, урок усвоил.

«Это было во время войны, вам должны были рассказывать о ней в школе. А вот я видел ее вживую. Ничего хорошего, можешь мне поверить. Из Бельпра я уехал в 1939 году в чине капитана. Хотя это ты и так знаешь, форму мою видел.