Чернила под кожей

Не так Том важен, чтобы обижаться на него. Он мне нужен только комфорта ради. Но вечером к нему я не пойду. Пускай мы и используем друг друга, сегодня я какая-то ранимая и хочу побыть одна.

Хочу свой дом, подальше от Лауры. Может, не очень далеко, чтобы навещать и проверять, что она жива-здорова. Я иногда волнуюсь. Интересно, волнуется ли она? На вид не скажешь. Я бы спросила, да мама будет нервничать. Я справлюсь так, сама, благо умею. Выдерживать давление. С детства приходилось.

Плоть собирается в тазу.

Кусочки кожи, которые ты аккуратно содрала. Их поместят в пакетики и выкинут.

Сегодня в школе было тяжело. Глаза слипались, особенно на математике. Чем сильнее я пыталась не уснуть, тем больше спать хотелось. Похоже, я задремала. Голова качнулась вниз, и Джоан тыкнула меня локтем под партой. Все видели наверняка, как я едва не стукнулась башкой о стол. Блин. И мне не важно, что люди думают, но выглядела я точно по-дурацки. И теперь не знаю, как выполнять домашнюю работу.

Я надеялась, что Том поможет. У него значок отличия по математике, так что мои задания для него раз плюнуть. Но теперь просить его о помощи я не могу. Я так устала за эти дни. Невероятно, но устала даже спать. А когда сплю, мне снятся не совсем кошмары, но очень яркие, пугающие сны.

Вот, например, приснилось мне, что у меня за завтраком появились крылья, и перья падали мне в хлопья, и вскоре у меня весь рот оказался полон перьев, и с каждым словом они сыпались на стол.

Мама их все смахивала на пол, а они все падали и падали. Я была босая и еще долго сидела за столом, смотрела в миску и на перья. Мокрое перо теряет весь свой внешний вид, меняет форму, превращается в такую волокнистую маленькую штучку, похожую на облезлые реснички.

Мама любит ресницы накладные, потому что свой цвет волос у нее необычайно светлый. На солнце бровей-ресниц ее не видно. Я в детстве их боялась. Боялась, что они, как пауки, заползут в глаза, отложат яйца там и мать моя ослепнет.

Будь осторожнее с чужою плотью. Красивый шрам – обманчивая вещь. Вплетает в боль очарование, опасности не замечая.

В детстве у меня было очень богатое воображение. Помню, боялась самых простых вещей. У нас в гостиной стояло кресло – искуственная кожа, уютное, как объятия бабушки. И в восемь лет я вдруг решила, что это кресло может есть людей. Более того, оно планировало сожрать меня.