Чернила под кожей

Сначала нужно подготовить кожу. Не комнату, не инструменты. Саму кожу, переключатель, чтоб открыть сознание. Как смягчают мясо, но наоборот. ПОДГОТОВИТЬ СЕБЯ К БОЛИ, ЧТОБЫ, КОГДА ОНА ПРИДЕТ, ПОНЯТЬ, ЧТО ОНА ГОРАЗДО МЕНЬШЕ, ЧЕМ ТЫ ПРЕДСТАВЛЯЛА. Иглы – всегда я ими восхищалась. Они добрее и яростней ножей. Веретено, пронзающее пальцы и волокна.

Прекрасное пятно, что ты хранишь в себе

Понедельники – это понедельники. Яичница – это яичница. Хлеб – это хлеб. Протухшая яичница летит в ведро.

На завтрак остается только хлеб.

Она еще в кровати, глаза покрылись коркой. Она не умывается, если нет гостей. Сон застревает на ее ресницах, ярко-зеленый или желтоватый гной. Мне хочется его смахнуть, но даже после стольких дней она дергается, если ее тронуть.

Она терпеть не может, когда к ней прикасаются внезапно, моя родная мама. Я спрашиваю, будет ли она вставать. Она ворчит, хотя прекрасно понимает, что говорю я о сегодня, а не о сейчас. Она лежит лицом в подушку, и я не знаю, зачем вообще спросила.

Не знаю, зачем я выпускаю голос изо рта. Нет смысла говорить. Нелепая пичужка, хлопающая крыльями. Беспомощная кроха. Я знала, что она не встанет.

Она работает по выходным. Я тоже, но у одной из нас еще есть школа. И той из нас, что ходит в школу, приходится идти на остановку, шлепая по лужам тупыми кроссовками из ткани. Тупые ступни, что носят обувь. Тупые ноги, что вырастили ступни. Тупой торс и плечи и так далее. Весь мой рост, от пальцев ног до головы.

И так до самой остановки – она тупая, как все остальное. Может ли неодушевленное быть таким тупым? Безжизненность какая-то другая. Моя обувь не будет контрольную писать. И остановка тоже. И автобус, когда он все-таки придет, шлепая по медным лужам, как оптимистичный бобр в поисках местечка под плотину. Есть что-то плоскохвостое и зубастое в этом автобусе, который пахнет сигаретным дымом. Как дедушкина куртка или ногти у парочки людей из школы.

Я как-то нанесла на ногти желтый лак, а когда сняла, было похоже, будто я пальцами курила.

Сразу всеми. Обычно я курю двумя и только иногда. Сигареты я сама не покупаю – денег нет. Не понимаю, как автобусу на них хватает средств.

Пол внутри всегда какой-то липкий, а еще есть леденец, который там валяется уже которую неделю. Когда-то он был цвета лайма. Ходят такие слухи. Теперь он серый с точечками черноты. Пушистый, как блохастенький котенок. Цеплючий, словно грустная коала.