Черный торт

Еще Бенни заметила настенный коврик, свернутый в трубку и перевязанный бечевкой, а также картонные коробки, выстроившиеся у кухонной столешницы. Джоани сообщила Бенни, что решила перебраться в Нью-Йорк и заняться там преподаванием и что уедет перед Днем благодарения. Вот так-то, нет больше Бенни и Джоани.

Но это же только на время, говорила себе Бенни, отъезжая на машине от дома Джоани и вцепившись в руль изо всех сил. Это только на время, твердила она себе всю следующую неделю, когда гнала домой, в Калифорнию, стараясь следить, чтобы стрелка спидометра не перевалила за отметку девяносто миль в час.

Беннеты

День благодарения, 2010 год, здесь, в этом доме. Когда отец Бенни наконец уловил, о каких именно личных отношениях она пытается рассказать, он повысил голос. А папа был не из тех, кто часто выходит из себя. Она хотела вставить хоть слово, но он продолжал свою гневную тираду, не слушая ее. Потом вскочил.

– Не понимаю, как ты умудряешься вести приличную жизнь в таком бардаке! – рявкнул Берт.

– Приличную? – переспросила Бенни. – Ты хочешь сказать, что я потеряла всякое приличие?

– Тоном ниже, юная леди! – отрезал Берт.

– Папа, это ты на меня кричишь. Ты сам спросил, встречаюсь ли я с кем-нибудь. Ты сам предложил привести этого человека домой. Я всего лишь пыталась объяснить, что это может быть либо он, либо она.

– Значит, мы с твоей матерью должны радоваться тому, что ты спишь с кем попало?

– Я не сплю с кем попало, папа.

Я четыре года была с одной женщиной. И до этого встречалась всего с парой человек. Но дело не в этом…

– Дело в том, что ты даже не знаешь толком, чего хочешь.

– Нет, знаю, папа. Я такая, какая есть. Я Бенни.

В глазах родителей появилось выражение, какого она никогда прежде не видела. Все затихло, как за секунду до закипания чайника. Она бросила взгляд на Байрона, но он продолжал сидеть, потупившись.

Похоже, он не собирался ее поддерживать. Бенни боялась, что этим и кончится. Она задышала более размеренно. С каждым вдохом боль недавних воспоминаний проникала все глубже, и когда она, казалось, пронзила сердце насквозь, Бенни неожиданно для себя произнесла:

– Это ты не знаешь, папа. – Она с трудом сдерживала дрожь в голосе. – Не знаешь, любишь ли еще меня.

При этих словах отец отвернулся от нее и пошел прочь из комнаты.