Черчилль говорит. Цитаты, экспромты, афоризмы, размышления

Он может исцелить раны войны и обратить на пользу новые идеи и силы, добытые нами посреди бури. Я не преуменьшаю трудности и запутанности стоящей перед нами задачи. Я слишком хорошо их вижу, чтобы питать тщетные иллюзии. Однако такая победа, какую мы одержали, – это прекрасное время в наших маленьких жизнях и в нашей великой истории. Это время не только для радости, но еще больше – для принятия решений. Если мы оглянемся на все опасности, сквозь которые мы прошли, на могучих неприятелей, которых повергли, и на все темные и смертельные замыслы, которые мы расстроили, то поймем, что можем не опасаться за свое будущее.

С моря домой возвратился рыбак,

И охотник вернулся с холмов[40 - Стивенсон Р. Л. Завещание (фрагмент). Пер. Г. Кружкова.].

    16 августа 1945 г. (Victory, 238, 239)

Это было заключительное выступление Черчилля о войне и его первая большая речь в качестве лидера оппозиции.

Железный занавес

Поперек континента от Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике опустился железный занавес. По ту его сторону оказались все столицы древних государств Центральной и Восточной Европы: Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест и София. Все эти прославленные города и народы, обитающие вокруг них, пребывают теперь там, что я должен назвать Советской сферой. Все они, в том или ином виде, не только подвержены советскому влиянию, но и находятся под очень значительным и, во многих случаях, возрастающим контролем со стороны Москвы.

В то же время я отвергаю мысль о том, что новая война неизбежна, тем более – что она вот-вот начнется… Если мы будем строго придерживаться Устава Организации Объединенных Наций и двигаться вперед в сознании своей спокойной и разумной силы, не желая ничьей земли и ничьих сокровищ, не стремясь деспотически контролировать мысли людей; и если все духовные и физические силы и убеждения британцев соединятся с вашими в братском согласии, то прямые дороги в будущее откроются не только для нас, но и для всех людей, не только для нашей эпохи, но и для грядущего столетия.

    5 марта 1946 г.