Черчилль шутит. Лучший юморист британской политики

* * *

Бабочка есть факт – мерцающая, трепещущая, садящаяся на миг с крыльями, полностью открытыми солнцу, и исчезающая в тени леса.

* * *

Всегда кажется, что проблемы легко разрешимы, если идти по пути наименьшего сопротивления. Путь, который кажется таким легким, оказывается наиболее тяжким и жестоким.

* * *

Знание эксперта, как бы ни было оно необходимо, не заменит великодушного и понимающего взгляда на человеческую ситуацию – во всей ее печали, со всей ее неутолимой надеждой.

* * *

Только факты могут рассказать случившееся, и общество должно знать их.

* * *

Давайте закончим это дело со стилем. Мы можем это сделать, и оно того стоит.

* * *

Франция – вооруженная до зубов, пацифистская до глубины души.

* * *

Лучший способ обрести гибкость – это иметь два или три плана на все вероятные направления развития событий.

* * *

Опасности, предотвращенные осторожностью и дальновидностью, даже не остаются в памяти.

* * *

Душа свободы бессмертна; она не может умереть и не умрет.

* * *

В эпохи трудностей и тоски люди свободы всегда могут найти утешение в уроке истории – тирании не могут существовать долго, иначе как среди рабских народов.

* * *

Я не боюсь будущего. Давайте идти вперед, в его тайны, давайте разорвем покрывала, скрывающие его от нас, давайте устремимся вперед смело и уверенно.

* * *

Я мерю способность дать хороший совет в войне тремя условиями. Во-первых, смелость и талант.

* * *

Щедрость всегда мудра.

* * *

О немцах. Во время Первой и Второй мировых войн Черчилль часто уничижительно называл немцев «гуннами»: Гунн всегда у вашего горла или у ваших ног.

* * *

Огромная ответственность лежит на немецком народе за его пресмыкание перед варварской идеей автократии. История выдвинет против него свои обвинения, – что, вопреки всему своему разуму и всей своей храбрости, немецкий народ поклоняется силе и позволяет водить себя за нос.

* * *

Гольф – это как гоняться за хининовой пилюлей по пастбищу.

* * *

Старая, спотыкающаяся жизнь, отступающая, как прилив, после того, как отведенный ей срок исчерпан и большинство радостей поблекли, это не причина для скорби. Это лишь часть огромной трагедии нашего бытия здесь, внизу, откуда бунтарски вздымаются вера и надежда.