Дар Риктора

Перевернувшись на другой бок, он попытался завернуться в плащ, но пальцы зацепились, попав в многочисленные прорехи ткани.

«Что такое?» – подумал он, и раскрыв глаза, с удивлением уставился на то, что совсем недавно считал своей одеждой. От неё осталось решето, лохмотья, но кто так мог поступить с ним? Обиженные селяне? Нет, если хоть один из них хотел бы изрезать так его одежду, ему никто не мог помешать сделать это прямо в селе. Баба Яга? Тоже нет. Обиженная кикимора? Возможно, но не факт. Важно одно – теперь он знал – тут не безопасно.

Поднявшись на ноги, он набрал сухого валежника, и разжёг большой костер. Стало тепло, снова появилось чувство уюта и безопасности. Закутавшись в лохмотья, в которые превратилась его одежда, Роскан дождался прихода рассвета, и едва мгла рассеялась, снова тронулся в путь. По дороге он внимательно всматривался в окружающие заросли, держа наготове лук. Ночной гость внушал ему сильные опасения, он начал чувствовать чей-то взгляд, тревога заставляла быть настороже, постоянно готовым к бою.

Эта готовность сыграла ему на руку – внезапно из кустов папоротника выскочил табунок косулей – маленьких лесных оленьков. Косули пробегали мимо него всего в пяти метрах. Он, не прицеливаясь, стрельнул из лука в стремительно промелькнувший мимо силуэт, сухо щелкнула тетива, и раненный зверь скрылся в лесной чаще.

Стрела косуле попала точно в грудь, и теперь за ней тянулась кровавая полоса. Выхватив нож, Роскан бросился в погоню, и через версту настиг добычу.

Раненное животное медленно брело, теряя последние силы, вытекающие вместе с кровью из раны. Догнав, он избавил животное от мучений.

Теперь голод ему больше не грозил. Подвесив тушку за задние ноги к дереву, он приступил к разделке. Шкуру снимал очень осторожно – его одежда пришла в негодность, и ему нужно было сшить новую. Снятую шкуру Роскан растянул наружу мясом и натёр её золой, а потом занялся приготовлением пищи.

Соли не было совсем, но, когда твой желудок пуст, это не так важно.

Жареное мясо Роскан есть побоялся – ещё совсем недавно у него было сильнейшее отравление бузиной, поэтому он решил сварить себе суп. Но для этого нужен был глиняный горшок, и его изготовлением он и занялся, найдя глину в ближайшем овраге. Горшок высох лишь к вечеру и, дрожа от нетерпения, Роскан приступил к обжигу. Едва готовое гончарное изделие остыло, как он приступил к варке супа.