Дар Риктора

Хотя, некоторые люди имели на этот счет свое личное мнение…

Роскан шёл сам не зная куда, спасаясь от гнева сородичей. А причиной изгнания был он сам, его глупость. Несносный характер, упрямство и острый язык частенько играли против него. Но сейчас терпение родственников закончилось. И хоть причина в этот раз была пустяковой – он позарился на чужую нареченную невесту, наплевав на запрет старейшин, они были тверды в своём решении. Вот так он и стал изгоем…

Он шёл уже из последних сил, мечтая только о глотке чистой воды и куске черного хлеба.

Каждый шаг отзывался острой болью в натёртых мозолях, натруженные ноги гудели. И тогда он решился заночевать прямо здесь. Разув ноги, беглец опустил их во влажный, прохладный мох, испытав дикое блаженство. Есть было нечего, но воду найти всё таки получилось. Невдалеке журчал чистый лесной ручеёк. Умывшись, он увидел в воде своё отражение – чёрные кудрявые волосы, карие с хитринкой глаза. Всё это так любили женщины, но почему его отвергла гордая Диана? Кто сможет понять этих женщин?

Скоро ночь опустила свои крылья на истомленную жарой землю, и прохлада окутала лес.

Роскан наломал сухих сучьев и чиркнул огнивом по железу. Огонь вспыхнул сразу, он весело побежал по куче сушняка, осветив поляну, на которой устроился усталый путник. Теперь он мог без страха спать – зверь не подойдет туда, где пахнет дымом. Конечно, на запах дыма могли прийти ночные демоны, но в эти сказки Роскан уже давно не верил. Он не боялся никого – ни зловещих богов, ни кровожадных демонов.

Роскан закрыл глаза и скоро сон унес его усталое сознание в страну грёз. Но внезапно громкое хлопанье крыльев разбудило его. Подняв голову, он увидел, как в ночном, звездном небе тяжело летит огромный дракон, всматриваясь в лесную чащу. На его счастье костёр давно затух, и ужасный летун улетел дальше в поисках жертвы.

«Оказывается, не верить в сказки может быть плохой привычкой», – подумал он, спрятавшись под густой елью, прислушиваясь к близкому волчьему вою.

Промучившись без сна целую ночь, с первыми лучами солнца беглец бросился прочь из этого нехорошего места. Об охоте и сборе ягод не могло быть и речи – того и гляди, как самого сожрут.

Уже к полудню он начал замечать следы людей – звериная тропа сменилась неширокой лесной дорогой, стали встречаться кучи заготовленного на зиму сушняка. И всего через половину версты он вышел к лесному одиночному поселению, обнесённому деревянным частоколом.