Что охотится в тени

Он отдернул руку, на мгновение уставившись на кровь на большом пальце. А потом положил его в рот и облизал.

– Кто? – спросил он, махнув головой в сторону группы меченых.

Я сглотнула, покачав головой, отказываясь отвечать на вопрос. Даже если бы я знала, кто из них метнул кинжал, я бы не смогла обречь их на неминуемое наказание. Я чувствовала, как ярость волнами изливается из Калдриса, и знала: что бы он ни сделал с людьми, которые, по его мнению, причинили мне боль, это будет ужасно.

– Ты собираешься убивать себе подобных? – спросила я, склонив голову набок.

У него из груди вырвалось рычание, и этот звук был совершенно нечеловеческим. Он окинул их взглядом черных глаз. На его лице отражалась борьба – неуверенность боролась против ярости – за господство. Но наконец он схватился за рукоять кинжала, торчащего из моего плеча.

Когда он выдернул его из моей плоти, я закричала от боли. Колени у меня подогнулись, и я бы упала, если бы он не поймал меня, крепко удерживая в руках. Затем он, используя тот же нож, провел лезвием по своему запястью.

В воздухе возник запах его крови, смешанной с моей, и у меня перехватило дыхание. На меня нахлынули нежелательные воспоминания, что все это уже было, когда он поднес кинжал к моему лицу. Из раны, которую он нанес себе, капала кровь, орошая землю у его ног.

Я сглотнула, прогоняя странное скручивание в животе. Во мне нарастало желание, которое я никак не могла понять. Это был не голод и не какое-то другое знакомое мне чувство. Это было ощущение, что нечто в его крови ждало признания – завершения.

– Лучше я буду чувствовать боль от тысячи клинков, чем знать, что какая-то часть тебя проникла внутрь меня.

Его голова склонилась набок, а кровь продолжала капать на землю.

– Напомнить тебе, что моя кровь уже есть внутри тебя? Что ты приняла в себя мой член? Что моя проклятая душа уже живет внутри тебя? – спросил он, не отводя от меня взгляда своих темных глаз.

Он провел большим пальцем по крови на запястье и прижал его к моим губам, так что желание открыться ему навстречу стало почти невыносимым.

Надавив еще сильнее, он заставил мои губы разжаться и капнул своей кровью мне на язык. Ее вкус затопил меня, заставив душу плакать, когда он отстранился. Кожа на его запястье снова затянулась, и я все смотрела и смотрела на свежий шрам, чувствуя, как заживают мои собственные раны, и теплое покалывание, которое оставляет за собой ощущение стянутости.

– Я не позволю тебе страдать без нужды, звезда моя.