Чудовище

Девочка склонила голову набок, чтобы получше рассмотреть трех изысканно одетых мужчин с бледно-голубыми волосами, которые ехали верхом на лошадях и остановились прямо перед борделем.

Она видела синеволосых людей всего пару раз за свою жизнь. Торн коснулась своей толстой серебристо-белой косы, а затем снова перевела взгляд на странных мужчин. У них тоже особенные волосы.

Торн с любопытством наблюдала за ними. Такие необычные люди проживают в столице. Она слышала, как отец Даксоса рассказывал о них. Гончие – какие-то особенные защитники.

Кузнец часто бормотал о том, что они должны поддерживать мир и защищать угнетенный народ Хеймсерии, но в итоге делали все, что угодно, только не это.

– Малышка, – сказал один из незнакомцев, вежливо склонив к ней голову. По сравнению с другими синеволосыми мужчинами, которых ей доводилось видеть, этот казался дружелюбным. Он мило улыбался.

Она поднялась с места, захлопывая книгу.

– В чем дело?

– Что такая маленькая и прелестная девчушка делает в подобном месте? – снова спросил мужчина, указывая на бордель.

– Мадам присматривает за мной до возвращения папы.

Разом вздрогнув, мужчины тут же отвели взгляды. Гончий, разговаривающий с ней, нежно погладил Торн по голове, взъерошив волосы, а затем бесшумно вошел в здание.

Некоторое время спустя Джада открыла дверь и упала на колени перед Торн. Ее лицо выглядело бледным, осунувшимся и опечаленным.

– Торн, девочка моя, у меня ужасные новости, – прошептала она. – Мне так жаль.

– Это из-за папы? – едва слышно произнесла Торн.

Лицо словно обдало жаром, затем холодом. Ладошки вспотели. Сердце билось со скоростью сто миль в час, но ей казалось, что в любой момент оно может остановиться навсегда.

Джада кивнула.

– Он не вернется. Он… он умер в пути, когда возвращался с ярмарки. Но, Торн, не волнуйся. Ты теперь останешься здесь. Я не выгоню тебя на улицу.

У Торн зазвенело в ушах. Она больше не слышала слов Джады. Папа всегда возвращался. Всегда. Они ошиблись.

Все это неправда.

Торн попятилась и побежала в свою комнату. Там девочка укрылась одеялом, чувствуя стекающие по лицу слезы. Она плакала до тех пор, пока не заболело горло. Девочка по имени Иден приходила к ней каждую ночь, пела и заплетала ей волосы до тех пор, пока Торн не засыпала.

Только когда кости ее отца и детали телеги привезли в бордель, до нее по-настоящему дошла реальность сложившейся ситуации. От телеги почти ничего не осталось. Все было в крови.