Чудовище

Торн плотнее закуталась в шерстяной плащ и прижала книгу к груди. Она никогда не пропускала годовщину смерти отца, даже если шли дожди, сыпал снег и дули сильные ветра.

Она положила маленькое, сложенное пополам одеялко перед могилой отца, а затем аккуратно разместила на ней книгу.

– Каждый год я мечтала, чтобы ты вернулся домой, но, думаю, все мы когда-нибудь должны повзрослеть, – серьезно сказала Торн, поглаживая корешок фиолетовой книги. – Она для тебя.

По правде говоря, она не хотела с ней расставаться, но казалось неправильным держать книгу у себя.

Она жила с разными людьми в странном доме и усердно зарабатывала на жизнь, выполняя для них поручения. Она давно выросла. Книга принадлежала отцу, единственному человеку, который по-настоящему понимал ее любовь к перу и чернилам.

Торн всегда будет помнить о том, как они вместе читали сказки. Она позаботится об этом. Книга – не более чем простая реликвия. Для того чтобы чтить память отца, она не нужна.

Следующие слова сорвались шепотом с губ:

– Я так сильно по тебе скучаю.

Ветер откинул капюшон плаща, и она вытерла глаза. Надгробие отца и близко не выглядело столько же величественным, как те, что его окружали. На его поверхности выгравировали всего лишь подтверждение того, что в могиле покоится именно отец Торн. Перед своей смертью папа смог превратить железо в золото, но они не успели получить ни капли прибыли. Его смерть оставила девочку без гроша в кармане и сиротой.

Хруст снега из-за ступающих по нему ботинок возвестил о том, что ее одиночество нарушено.

Взглянув украдкой через плечо, она увидела семью с двумя маленькими детьми. Торн быстро скрыла шарфом белоснежные волосы и нижнюю часть лица, которые могли ее выдать, и надежно завязала его на шее, скрыв свою личность от посторонних глаз.

И еще шрамы. Она всегда скрывала шрамы.

Будучи ребенком, Торн верила, что людей по-настоящему забавляет эксцентричность ее отца, но став старше, она поняла, что о нем думали на самом деле. Они хитрили и считали себя выше других, а в ее отце видели в лучшем случае сумасшедшего, а в худшем…

Торн покачала головой, следя за тем, чтобы шарф не соскользнул, и подняла капюшон.

Думать о худшем не хотелось. Все равно они были не правы. Размышляя о них и их мнении, ничего не добьешься.

Только она знала о гениальности и прекрасной натуре отца. Вот только белые волосы и шрамы выдавали в Торн ту, кем она являлась для людей – дочерью сумасшедшего.

Чужая в этой деревне.