Шаг в неизвестность

Но экстравагантные и вызывающие наряды были не для нее – с такой-то заурядной внешностью!

Серина взглянула на Алекса, сидевшего в дальнем конце роскошного салона. Слегка склонив темную голову над кипой бумаг, он что-то внимательно читал.

Серина снова обратилась к своим журналам.

Наконец она совсем успокоилась, дыхание стало ровным. Глаза ее стали слипаться. Шум моторов и прошедшая бессонная ночь явились сильным снотворным средством.

Серина с усилием открыла глаза и взглянула в иллюминатор, но почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

Может быть, Алекс смотрит на нее?

Нет, конечно нет. Запретив себе смотреть в его сторону, она снова устремила взгляд на страницы журнала. И фотография стала двоиться у нее в глазах.

– Ты устала.

Голос Алекса заставил ее подпрыгнуть в кресле, и журнал, соскользнув с коленей, упал на пол. Серина наклонилась, чтобы поднять его, но пристяжной ремень держал ее крепко, и она беспомощно смотрела на то, как мускулистая загорелая рука подняла журнал и положила его рядом с ней на сиденье.

– Ты можешь поспать в спальне, вон там. – Голос его был ровным, когда он кивнул в сторону двери в конце салона: – Там тебе будет более комфортно.

Ей невыносимо было думать о том, что Алекс увидит ее спящей в кресле: в этом было нечто интимное. Она кивнула, расстегнула ремень, но, как только встала, пошатнулась, потому что самолет слегка тряхнуло.

Глаза Алекса сузились, и рука его метнулась вперед, схватив ее за плечо.

– Все в порядке; мы перелетаем через горы, а под нами – зона турбулентности. Но как только мы наберем высоту, все будет нормально.

Серина непроизвольно выпрямилась:

– Я не боюсь, но спасибо тебе.

Она направилась в спальню, желая лишь одного – уйти от него подальше, отгородиться дверью. Его прикосновения парализовали ее мозг и пробудили неизвестные ощущения. В теле проснулись глубоко скрытые зоны удовольствия, которые отправляли чувственные тайные сигналы каждой клеточке.

«Это и есть сексуальное влечение?» – задала себе вопрос Серина, явно не зная, как вести себя дальше.

Она глубоко вздохнула, закрыв за собой дверь. Кровать была огромной, заправленной шелковым покрывалом, манящей.

Но еще более манящей и призывной оказалась жажда того, чего Серина никогда не испытывала и чего так сильно боялась.