Шато

Исключение сделано для таких имен, как Дега и Ренуар. И конечно же яркие краски можно найти у бассейна на заднем дворе, в свежей зелени пейзажа. От зеленого в Провансе никуда не деться.

Я смотрю в окно, не осознавая, насколько близко нахожусь к стеклу, пока мой нос не утыкается в него. Машина, фырча, останавливается. Сколько раз веснушчатой девчонкой я проходила этим путем, вприпрыжку, размахивая руками, предвкушая новый день в раю, наполненный любовью обожаемых мной бабушки и дедушки? Для девочки, оставшейся без отца, с матерью, погруженной в себя, лето здесь являлось воплощением мечты.

Раф останавливается прямо перед соснами, и я открываю дверь туда, где все знакомо. И тем не менее почему-то мне кажется, что все изменилось.

Глава пятая

Арабель

– О, боже! Они здесь! – Восклицает Mamie[14 - Бабуля (фр.).], проскальзывая мимо меня на кухню, но не раньше, чем нежно ущипнет меня за бок. Прикосновения – ее язык любви. И поскольку я единственная оставшаяся в живых родственница, которая обитает в далекой Ницце (в целом часе езды!), она не перестает прикасаться ко мне с момента моего прибытия до момента, когда я ухожу, нагруженная едой, будто я, шеф-повар, могу умереть с голоду.

Признаю, мне это нравится. Больше никто так сильно не хочет прикасаться ко мне, включая моего мужа.

– Арабель, они здесь!

Mamie уже перешла на английский, готовясь к «десанту американцев». Она обожает моих друзей, хотя не видела их, если не считать Дарси, целую вечность.

Бабушка была экономкой Серафины еще до моего рождения, но теперь ее роль точнее описывается словом сиделка. Нянька. Несмотря на то, что Серафина слишком горда, чтобы признать, что нуждается в уходе.

Я выросла в этом шато. Когда мне было четыре года, мои родители погибли в автокатастрофе. Я тоже находилась в той машине. Люди всегда ерзают на своих стульях, спрашивая о моих родителях, и я вынужденно рассказываю эту историю. Я знаю, как она действует на слушателей. Они избегают зрительного контакта.

Бормочут извинения. Но я говорю откровенно, что у меня осталось одно-единственное воспоминание о них, ну, по крайней мере, о моем отце. И что это был лучший способ потерять их, если можно так выразиться. Прежде, чем появятся воспоминания, которые станут возвращаться и преследовать тебя. Я выросла с Mamie, которая подарила мне любовь родителей всего мира, сконцентрированную в одном человеке. Поэтому я считаю себя благословенной.