Шато

Я краснею, но не уверена, то ли из-за вина, то ли из-за того, что я не знаю популярных кварталов столицы. Хотя с чего бы мне их знать? Я не была там много лет.

– Как бы я хотела еще раз съездить в Париж! – мечтательно произносит Grand-m?re, и все замолкают.

– Я отвезу тебя, – предлагает Сильви. – Все эти разговоры вызывали у меня непреодолимое желание там побывать.

– Если вы соберетесь поехать вдвоем, я могу вас сопроводить, – с сомнением говорит Арабель, вторя моим мыслям о том, что они не в том возрасте, чтобы путешествовать в одиночку.

– Нет, спасибо, – резко отвечает Grand-m?re. – Мы не поедем. Я не поеду.

– Но, Grand-m?re, – возражаю я, – если тебе хочется, стоит поехать. Ты можешь присоединиться к нам на следующей неделе. На самом деле, мы были бы рады.

– Non[34 - Нет (фр.).], – произносит бабушка, и никто больше не продолжает эту тему.

Вскоре мы уже обсуждаем другие вещи, но у меня звенит в ушах, и я слышу только собственный голос, звучащий в моей голове.

Все мои страхи, все обещания, которые я дала. Обещания, которые я не хочу нарушать, потому что они даны самой себе. Все плохо, и мне приходится справляться с этим в одиночку. Grand-m?re — единственная, с кем я делилась своими проблемами, по крайней мере, одной из них – финансовой.

Мы теряем деньги.

«The Fertility Warrior» пропадет, если я быстро не найду большую сумму. У меня есть гордость, но я проглотила ее и отправила Grand-m?re факс с просьбой о деньгах. И она ответила согласием помочь и отправила десять тысяч евро.

В эту сумму были включены деньги на оплату нашей поездки. Это мило, но вместе с тем смешно, что она думает, что такая ничтожная цифра решит проблему. Мне нужно в десять раз больше, чтобы добиться успеха. Однако я не могу снова попросить ее. С одной стороны, она купается в деньгах. Но она сама их в руках не держит. Она едва ли понимает разницу между десятью евро и десятью тысячами. Если бы она знала, что мне нужно больше, она бы дала. Только я не рассказала ей о масштабах своих проблем. Полагаю, мне было стыдно.

Я смотрю, как бабушка болтает ложкой в супе, и понимаю, что не стану просить ее о помощи. Вся моя гордость – гордость, которую я унаследовала от нее. Однажды я попросила денег. Больше не смогу. Хотя она сказала, что хочет поговорить о своем завещании. В короткой строчке, написанной в приглашении. Возможно, это станет для меня выходом. Меня невероятно интересно, почему она это написала.