Шепот питона

Я огляделся, рассматривая этот неведомый уровень мира, открывшийся передо мной. Уровень, в котором границей служил огромный блестящий живот змеи, обвившийся вокруг своих бесчисленных яиц. Мать. Еще не вылупившиеся дети. Я медленно пополз к свету, по яйцам, в которых жили мои будущие братья и сестры. Слишком много впечатлений. Тепло батареи. Далекий привкус жизни в воздухе. Всевозможные громкие, режущие звуки из какого-то не известного мне места. Звуки, которые становились громче и стихали, согревающая яйца вибрация материнского тела.

Свет и мрак несколько раз поменялись местами, и за это время у меня появилось с десяток братьев и сестер – они выползали из яиц, когда хотели поиграть, и возвращались обратно, в скорлупу, чтобы поспать. Мы сплетались друг с другом, сцеплялись телами и тянули в противоположные стороны, сворачивались в клубки и засовывали под них головы, а потом высовывали их. Мы привыкали к силе в мышцах, к легкости, с которой могли прятаться и невероятно быстро снова заявлять о своем присутствии.

Мать кое-что скрывала от нас. Она прятала то, что находилось за кольцом ее тела. Сперва это нас не волновало. Мы полагали, будто ее тело и есть граница вселенной. Для нас дни представляли собой одну-единственную волну движения, тепла и вкуса. Однако мы знали, что должны еще о чем-то узнать. Что существует причина, по которой мы испытываем силу собственных мышц.

Я хорошо помню, как впервые поднял голову и не увидел материнской спины. Значит, ее тело – не окончание, а начало. Пространство вокруг нас было открытым, путь свободен. Я проголодался, а в воздухе висел едва заметный запах еды. Крошечных существ, прячущихся где-то неподалеку. Теперь все зависело от нас. Нам предстояло растечься по земле потоком свободных змей, готовых променять горький привкус околоплодных вод на вкус мяса.

Я пополз прочь от пустых скорлупок к сухой земле, бесшумно прощупывая мелкими зубами почву. Животные были где-то рядом, однако запахи оставались далекими и невнятными.

Я приготовился совершить бросок, пронестись по земле, подогреваемый охотником у меня внутри. Тем, кто командовал мной без малейшего вторжения с моей стороны. Но я лишь выяснил, что у воздуха тоже существуют границы. Куда бы я ни пополз, со всех сторон встречал невидимое сопротивление.