Бубен из кожи дракона

Говорят, ты вчерась с бубном каким-то по поселку нарезал, было дело?

– Да кто тебе чушь разную задвигает? Ну, я с этой бабкой поговорю! Мне зачем шаманить, у меня работа есть. Может, ты для себя узнаешь, хочешь у Гриньки хлеб его отбить, так ты сразу и скажи, а то развёл тут допрос.

– Подожди Санька, – вставил слово Гриша. А помнишь, когда старый шаман меня прогнал, ты к нему в ученики набивался. Мы ещё тогда над тобой посмеялись.

– Было дело, молодой был, глупый. Но теперь у меня работа, жена, детишек двое, не до глупостей уже.

Да и что вы привязались? Пойду я домой, беседа что-то не идет, а дома работы – непочатый край!

– Никуда ты отсюда не уйдешь, пока бубен уворованный, не отдашь!

– А вот ты куда гнешь, так бы сразу и сказал, а то все вокруг да около! Не брал я твой бубен – вон они оба за шкафом торчат. Глаза разуй! Пить вам мужики нельзя, и так полудурки, а так совсем дураками стали.

– Хватит, Федька, пусть идёт, не он это, – сказал шаман. Другая мысль у меня есть.

Санька ушел, за ним встала со стола и Пелагея.

– И я пойду, делов – пропасть, корову доить, кур кормить, – пойду я.

– И откуда у неё корова, – подумал вслух Федор, уже месяц как продала. Стой, – заорали оба в один голос, – стой Пелагея!

Пожилая женщина бодрой рысью понеслась по тропинке. Толстые ноги в калошах так и мелькали. Но легкий занос на повороте, скользкие калоши и грязь решили итог забега не в её пользу. Ломая и сминая заросли сорной травы, мощный болид остановился лишь около мусорной кучи. Тормозной путь составлял метров пять.

Подняв Пелагею, участливо осведомившись не ушиблась ли она, приятели не стали крутить, а спросили прямо:

– Тебе зачем Пелагея бубен, верни, и дело с концом.

– Да не брала я, и в глаза его не видела.

– А что рванула-то?

– Да вспомнила, чайник забыла выключить, вот и побежала.

– Ну вот, пойдем вместе и выключим. А то может уже и пожар начался, тогда и тушить поможем.

– Ну, пойдём, – неуверенно пробурчала Пелагея.

До дома было не далеко, добрались быстро, дома было все в порядке, чайник был выключен.

Двое друзей молча смотрели на Пелагею, молчала и она.

Такую взглядами не проймёшь, к совести тоже взывать бесполезно. Значит, будем пугать, – подумал Гриша.

– Я что про бубен то скажу, ценности в нём никакой, вещь старая и неисправная. Но вещь колдовская, и в доме у непосвященного человека может принести вред. Душа старого шамана Варушты живёт в ней. Ночами выходит из него, ходит по дому, воет, жалуется.